Фото новости:

День Города

[Индекс номера 77 (19.05.2017)]

 Мысли вслух 
Теория разбитых окон

Сейчас в городе активно обсуждается проект благоустройства главного городского озера — Долгого. Трехэтапный проект есть, готовится рабочая документация и смета, предложены варианты использования набережной в зимний и летний периоды.
Площадка большая, всему хватит места: велосипедным дорожкам и прогулочным зонам, массовым мероприятиям, новогоднему городку с елкой. С территории возрожденного Комсомольского парка появится спуск к набережной. Будет и смотровая площадка с террасами. Зимой склон предполагается использовать для катаний на сноуборде. Предполагается создание спортивной зоны для активного отдыха всех групп населения. У входа со стороны Октябрьской площади планируется организовать автобусную остановку и парковку. А норильский бизнес сможет разместить здесь небольшие павильоны.
«Сейчас мы ведем переговоры с предпринимателями по вопросу строительства магазина или кафе на месте недостроенного дома, планируемого под снос», — сказал градоначальник. Вот эта фраза про снос здания рядом с мечетью меня сильно воодушевила. Да что там, можно сказать, буквально окрылила. Для того чтобы понять, почему именно предполагаемый снос так меня порадовал, нам придется обратиться к истории. Но не к нашей, а, как это ни странно, американской.
Мое поколение, познакомившееся с классикой американского кинематографа в первых частных видеосалонах и на квартирниках у счастливчиков–друзей, имеющих собственный видеомагнитофон, неплохо помнит фильмы 1980–х, показывавших нам Нью–Йорк таким, каким он был в тот момент. Надо сказать, что урбанистический символ США выглядел сложно. Да что там, Нью–Йорк тогда представлял собой сущий ад. Особенно запомнились полуразрушенный Гарлем, базарный Брайтон и, конечно, грязный и неухоженный Бродвей с прилегающими улицами. Кругом мусор, банки, окурки, куски картона, на которых ночуют нищие, пар из вентиляционных решеток подземки. Отдельно запомнилось мрачнейшее метро, где снимались самые страшные сцены про маньяков. И это было отнюдь не преувеличением киношников, так и было на самом деле. Каждый день в Большом Яблоке совершалось более полутора тысяч тяжких преступлений, 6–7 убийств в сутки. Ходить по ночным улицам было опасно, а в метро было рискованно опускаться даже днем. Грабители и попрошайки в подземке — обычное дело. Грязные и сырые платформы едва освещались, в вагонах холодно, неуютно, под ногами мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити. Голливудские фильмы безупречно констатировали: великий город находится в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.
Однако затем случилось нечто необъяснимое! Современный кинематограф, телепередачи и отчеты побывавших там являют нам принципиально другой город — уютный, чистый и спокойный. Достигнув пика к 1990 году, преступность резко пошла на спад. За последующие годы количество убийств снизилось на две трети, общее число тяжких преступлений сократилось вдвое. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75% меньше преступлений, чем в его начале. По какой–то непонятной причине десятки тысяч психопатов и гопников перестали нарушать закон. Что же произошло?
«Теория разбитых окон» — так называют специалисты этот феномен. Преступность есть неизбежный результат отсутствия порядка. Если выходящее на улицу окно разбито и не застеклено сразу, то прохожие решают, что всем наплевать, никто ни за что не отвечает. Значит, вскоре будут разбиты и другие окна, чувство безнаказанности распространится, посылая всей округе сигнал, провоцирующий более серьезные последствия. Дело в том, что человек нарушает закон не только и даже не столько из–за плохой наследственности либо неправильного воспитания. Огромное значение оказывает то, что он видит вокруг.
В свое время нидерландские ученые провели серию любопытных экспериментов. Так, с велостоянки возле магазина убрали урны, а на рули велосипедов повесили рекламки. Стена магазина возле парковки была идеально чистой. Флаеры бросили на землю 33% велосипедистов, остальные постеснялись. Эксперимент повторили, предварительно размалевав стену граффити. Намусорили уже 69% велосипедистов. Вот такой эффект.
В середине 1980–х новый директор нью–йоркского метрополитена Дэвид Ганн начал свою работу с борьбы против граффити. «Парень, займись серьезными вопросами, не трать наши деньги на ерунду!» — сказала ему городская общественность. Но Ганн был непреклонен: «Граффити — символ краха системы. Если начинать процесс перестройки, то первой должна стать война с граффити. Не выиграв ее, реформы не проведешь. Я готов внедрить новые поезда стоимостью в 10 миллионов долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма, то они продержатся один день, их изуродуют». И Ганн дал команду очищать вагоны. Маршрут за маршрутом, состав за составом. Каждый вагон и каждый божий день. «Для нас это было почти религиозное действо», — вспоминал он позже. В конце маршрутов установили мойки. Если вагон приходил с граффити, рисунки успевали смыть во время разворота, в противном случае его выводили из эксплуатации. Грязные вагоны ни в коем случае не смешивались с чистыми. Так Ганн доносил до вандалов четкое послание.
«В Гарлеме было ночное депо, — рассказывал он. — В первую же ночь явились тинейджеры, заляпавшие стены вагонов белой краской. На следующую ночь они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. Три ночи труда! Мы ждали завершения работы, потом взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез! Это и был наш ответ: «Хотите потратить три ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но итогов ваших трудов никто не увидит».
В 1990 году начальником транспортной полиции назначили Уильяма Браттона. Вместо того чтобы заняться тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за безбилетников. Почему? Он верил: огромное число зайцев тоже было маркером, показателем отсутствия порядка, что поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно, подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались внутрь силой. И окружающие, которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон, присоединялись к ним. Ну а действительно, если кто– то не платит, а их не ловят, то зачем платить нам? Проблема росла как снежный ком.
Браттон поставил у турникетов по десятку переодетых полицейских. Те заковывали зайцев в наручники и бросали в полицейский автобус, где их обыскивали, снимали отпечатки пальцев, пробивали по базам. У многих оказывалось при себе оружие, у других имелись большие проблемы с законом. Для копов каждое задержание стало похожим на пакет попкорна с сюрпризом. Пистолет, нож? Есть разрешение? Да за тобой убийство!.. И плохие парни быстро поумнели, начав оставлять оружие дома и оплачивать проезд.
В 1994 году мэром Нью–Йорка избрали Рудольфа Джулиани. Он назначил Браттона шефом полиции города. И хоть Джулиани не первым применил теорию разбитых окон, его заслуга несомненна — он начал применять стратегию в масштабах города. Полиция заняла принципиально жесткую позицию в деле мелких правонарушений. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах, кидал пустые бутылки, разрисовывал стены, прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто–то мочился на улице, то отправлялся прямиком в тюрьму. Уровень городской преступности стал резко падать — так же быстро, как в подземке. Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью–Йорк к концу 1990–х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки...
Эта теория всем нам хорошо знакома в бытовой обыденности. Вот повис край обоев, задели чем–то, или отклеились. Если сразу же не приклеить, то через пару дней кот начинает драть завиток, разбрасывая мусор по полу. Смотришь, через неделю дети начинают ковырять стену в другом месте. А ты ходишь мимо, обещая завтра же заняться мелочной проблемой, но глаз постепенно замыливается...
По итогам недавно составленного известным ресурсом «Домофонд» рейтинга наш Норильск занял место в первой тридцатке самых чистых городов. Вполне достойный результат. Но я помню другие времена, когда мимо нашей «китайской стены», как и вдоль дворов на улице Кирова нельзя было пройти, не шарахаясь от крысиных полчищ, копошившихся у каждого мусоросборника. Стекла теплоцентров через одно были разбиты, и никто не вставлял новые. Глядишь, уже исчезла пружина с подъездной двери, а через день и сама дверь снята с петель и валяется на земле.
Надо сказать, что жэками была проведена большая работа, это чувствуется. Однако символы неопределенности в городе есть. И мрачные остовы недостроенных многоэтажек — самые сильные и броские маркеры. Знаете ли вы, что печально знаменитые коробки брошенного военными городка в Алыкеле устойчиво входят в десятку самых примечательных апокалиптических картин России? И первое, что видит гость, прилетев на Таймыр, — вот эти чудовища... А ведь первое впечатление, как известно, самое сильное. Зачем нам это нужно? Сносить! На домах, где есть надежда на реконструкцию, хорошо бы повесить баннер «Объект будет достроен», что внесет ясность в головы горожан и приезжих. Все остальное — сносить полностью. Либо строить на освободившихся ростверках новые объекты. Любые, с минимумом споров.
Теперь вы понимаете, почему я обрадовался предложению главы города?
Кстати, в свое время в Алыкеле уже занимались сносом жилых многоэтажек... Там, где не получалось работать техникой, использовали саперов. В августе 2012 года взрывами снесли огромный гараж в Оганере — демонтировать конструкцию механизированным способом оказалось небезопасно, там частично обрушились межэтажные перекрытия. Специалисты произвели три подрыва, последний уничтожил фундамент постройки.
Предпринимателям тоже стоит оглядеться. Из окна моего кабинета видны два продовольственных магазина, маленький и супермаркет. На втором висит цифровое табло: дата, время, метеоданные. Года четыре назад во время пурги что–то там сломалось, и температура из перечня трансляций исчезла. Жаль, было удобно. Но и остальные данные повели себя странно. Ничего истинного! Давление не соответствует реальному, а время... Часы идут вперед на 1 час 24 минуты. Если запомнить цифру, то ориентироваться можно. И так четыре года! А то и все пять. Я давно перестал ходить в этот магазин и родным наказал. Если у них снаружи так, значит и внутри точно так же. А над супермаркетом второй год светится лишь половина букв вывески, читается черт знает что.
Работает теория, работает. Да уже и не теория, а закон. Так что если вы видите разбитое стекло три дня подряд, сообщите ответственным лицам. Не ленитесь. Ведь это тоже элемент становления того, что называется гражданским обществом.

Вадим ДЕНИСОВ
Фото Владимира МАКУШКИНА

Комментарии

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим логином.







Пользователям
Вход
email
Пароль
регистрация нового пользователя
Реклама на сайте
GISMETEO: Погода г.Норильск Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
663300, Норильск, ул. Богдана Хмельницкого, 18, [Все телефоны и электронные адреса редакций]
Сайт зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-42422 от 21.10.2010 г. Учредитель: МАУ "Информационный центр "Норильские новости".
Главный редактор сайта Алла Шуняева. При использовании материалов сайта гиперссылка на gazetazp.ru обязательна.
наверх