В День российской печати, по логике, надо произносить комплименты себе и коллегам либо ругать себя и коллег (нужное подчеркнуть). Но мы решили нарушить традицию. В конце концов, самое ценное в традициях — это возможность их нарушать. Поэтому в ознаменование профессионального праздника вспомнили о том, что каждый журналист — прежде всего читатель. А значит, у каждого из нас было в жизни открытие “своей” прессы, и восхищение печатным словом, и яркие воспоминания об этом.
Винить или хвалить нельзяКак и у большинства детей советского времени, первой прессой в жизни были газеты, которые выписывали родители, “Весёлые картинки” да “Пионерская правда”. Помню, что отец выписывал “Известия”, “Вечерний Ленинград”, “Советский спорт”, может, и еще что–то, но я уже не помню... По газетам я училась читать.А в Норильск я приехала в 1974–м. Но “Заполярку” брала в руки исключительно ради телепрограммы. Просто была еще маленькой. Знакомство с самой газетой произошло в 1977–м. Тогда “Заполярка” поменяла свой формат и стала больше. Во–первых, к этому времени и я стала старше. А во–вторых, в обновленной “Заполярке” стали публиковаться статьи моей мамы, конечно, я их читала.А в 1979–м уже сама публиковалась в ней. Так что самый первый в жизни настоящий газетный материал вышел у меня как раз в “Заполярной правде”. С этими публикациями я прошла творческий конкурс в университет. Первыми редакторами моих материалов были журналисты Наталья Карпова и Алла Щербинина. В 1989–м мы уже вместе работали на Норильской студии телевидения. Городскую газету трудно оценить — что в городе происходит, то она и отражает. Винить или хвалить за это газету нельзя, события не от нее зависят. Другое дело — всё ли она отражает? Поэтому мыслей у журналистов должно быть так много... чтобы на них не хватило надзирателей.Всё правильно было написано...Первый раз я взял в руки “Заполярную правду” пять лет назад, в тот день, когда впервые приехал в Норильск. Люди, у которых я жил несколько дней, имели отношение к СМИ и поэтому подготовили для меня подборку норильских газет. Как говорится, для “погружения” в обстановку. Я с увлечением от корки до корки прочитал все имевшиеся номера “ЗП”. А вот “ЗВ”, еще в том его “железном” виде, читать не смог. Скажу честно: полной “картины мира” НПР из прессы я не извлек. Но получил некие направления, ориентиры, зацепки. И после дополнительных двух–трех вечеров с просмотром местных теленовостей и обсуждением с хозяевами всевозможных подробностей в общих чертах всё сложилось в моей голове. Подчеркну, принципиально в этой схеме по сей день ничего не изменилось. Значит, всё правильно было написано.Поэтому я благодарен “ЗП”. Основные события территории и маленькие тонкие штрихи, присущие исключительно Норильску, газета схватывала и схватывает по–прежнему. Любой пришлый человек, при достаточной усидчивости перелопатив даже небольшую подшивку “Заполярки”, может уловить неповторимый “аромат” этого города и узнать, что реально волнует его жителей. В гостях у ЛариосикаНаш почтовый ящик всегда был забит прессой, норильчане тоннами читали периодику в прошлые годы. Родители как уважающие себя горожане и работники комбината выписывали “Заполярку”, но особых чувств городская газета у меня до поры не вызывала — детские издания были куда красочнее и занимательнее. Зато каждое утро начиналось с передач норильского радио, меня очень вдохновляли таймырские репортажи Валерия Кравца, это было первое журналистское имя, которое я запомнила. Забавно, что через много лет в одном из капустников ГТРК “Норильск” мне даже поручили сыграть “роль” Валерия Ефимовича... А с “Заполярной правдой” сотрудничество началось в 1977–м, когда я передала знаменитой завотделом культуры Римме Ивановне Никитиной свой первый материал, кажется, рецензию на какой–то фильм. Статейку вроде не опубликовали, но строгая Никитина прислала мне письмо с добрыми словами и надеждой на дальнейшее сотрудничество, которое возобновилось через несколько лет, когда я вернулась в Норильск уже дипломированным киноведом. Интересно, что в Киеве, где училась, на первой практике в редакции столичной газеты “Культура и жiття” мне поручили добыть интервью у популярного тогда артиста театра и кино Сергея Иванова, вспомните его Лариосика в “Днях Турбиных” или Кузнечика в фильме Леонида Быкова “В бой идут одни старики”... Мне дали адрес артиста, который жил в районе новостроек, с трудом нашла его квартиру, а когда мой герой вдруг появился на пороге, только и нашла что нагло брякнуть: “Вам молоденькие корреспондентки еще не надоели?”. Добродушный кумир принял меня замечательно, напоил чаем из фирменного сервиза с петухами, рассказал много интересного и смешного. Свой первый газетный материал писала с огромным удовольствием и благодарностью актеру, которого в душе всё же искренне жалела — в тот период Сергей сидел без ролей, попивал по этому поводу, и мне очень хотелось его морально поддержать... Конечно, приятно было, когда в редакции похвалили и даже заплатили первый гонорар, рублей девятнадцать — по тем временам это была почти половина моей стипендии. Спустя столько лет интересно было бы повидаться с Лариосиком–Кузнечиком, но эта встреча уже никогда не состоится, недавно я узнала, что Сергея Иванова не стало, он как–то тихо и незаметно ушел... После той знаменательной встречи, благодаря моей киношной и газетной жизни, довелось брать интервью у многих удивительных людей нашей культуры. И у любимого Алексея Васильевича Петренко, и у Елены Камбуровой, Юрия Яковлева, Станислава Говорухина, Сергея Никитина, Юлия Кима, очень многих, даже самой не верится... Вырезок для себя никогда не делала, но если интересно было другим читать, может, и не зря всё в нашей профессии... Но для моей души теперь нет дороже тех публикаций, которые выходят в православной прессе, и очень сожалею, что пока не удается возобновить выпуск приходской газеты в Норильске... Маленькое счастье в мягком переплётеМое знакомство с прессой произошло в довольно раннем возрасте, когда я выяснил, что самолетики, сделанные из газет, получаются так себе, из журналов — туда–сюда, но ни те, ни другие ни в какое сравнение не идут с самолетиками из тетрадных и, тем паче, альбомных листов. В пять лет я уже довольно сносно читал, и для меня выписали... ну? Правильно, “Весёлые картинки” и “Мурзилку”. “Весёлые картинки” поражали воображение красочными комиксами (боже, тогда, в конце семидесятых, в русском языке и слова–то такого не было) о похождениях Незнайки, Карандаша, Самоделкина и их друзей. Еще там были шикарные загадки и скороговорки. Строка одной из скороговорок, похоже, врезалась мне в память навсегда. “В порту Мадрас матрац матроса порвали в драке альбатросы”. О как! Прямо–таки “адмиралтейская игла, сегодня, дети, без чехла”. Чистой воды дедушка Фрейд.“Мурзилку” я ждал с особенным нетерпением, прежде всего, из–за эпической саги “Мурзилка VS Ябеда–Корябеда”. Драматизм повествования, мощно закрученный детективный сюжет с набором лихих головоломок — что еще надо ребенку? Позже я стал читать “Юный натуралист”, “Юный техник”, “Пионер”, “Костёр”, “Знание — сила”, “Человек и природа”, “Наука и жизнь”, “Химия и жизнь”, “Техника — молодёжи” — чуть ли не полный набор научно–популярных журналов для детей, юношества и младших научных сотрудников. Много было в них шелухи, проходных и откровенно дрянных статей (в “Артек”, правда, всё равно хотелось), но был один плюс, даже плюсище. Каждый уважающий себя журнал имел раздел художественной литературы. Так, в “Технике — молодежи” я впервые прочел Артура Кларка, в “Науке и религии” — “Иллюзии” Ричарда Баха, “Костёр” открыл мне “Рамаяну”, а в “Человеке и природе” были опубликованы “Гадкие лебеди” братьев Стругацких с лучшими, на мой взгляд, иллюстрациями. Ну а моим личным фаворитом долго–долго был “Уральский следопыт”. До сих пор на полке у меня лежат заботливо переплетенные номера, разбитые по годам и рубрикам. Золотое время! Почтовый ящик был предметом первой необходимости, я заглядывал в него каждый день с затаенной надеждой: “Ну же, должно, должно прийти!”. И оно приходило, маленькое счастье в мягком переплете. Первой “взрослой” газетой (не путать с “газетой для взрослых”) стала для меня “Советская Россия”. Первую полосу я обычно пропускал, потому что на ней, как правило, печатали фотографии несимпатичных людей и длиннющие статьи, смысла в чтении которых я не видел, как не вижу сейчас смысла в просмотре мексиканских сериалов. “Генеральный секретарь Луис Альберто поздравил передовицу труда Донну Хулию и осудил агрессию диктатора Эль Койота в отношении мирной Энчиладии” — это меня не занимало. Хотя и не мешало вести политинформацию в старших классах. Информацию о том, что директор обувной фабрики “Красный ботинок” выпустил, негодяй такой, две тонны некачественной обуви, я тоже пропускал мимо ушей. Меня волновало лишь то, каким чудом вся эта обувь оказалась на прилавках именно норильских магазинов. Единственное, что меня по-настоящему захватывало, это короткие зарубежные новости на третьей полосе газеты. Беззлобные и интересные, они служили единственным подтверждением того, что в западных странах занимаются чем–то еще, кроме подготовки к нападению на страны социалистического лагеря. А так понятия США, ЦРУ, Пентагон, ФРГ, почерпнутые из газетного потока, сливались в образ козлобородого дяди Сэма в цилиндре, длинном сюртуке и полосатых брюках. В руке дядя Сэм всегда сжимал пару–тройку ядерных боеголовок. Впрочем, вам не кажется, что сейчас с этого образа стряхнули двадцатилетнюю пыль, и он скоро снова замелькает на страницах газет?С подпиской на газеты и журналы пришлось расстаться в начале девяностых. Из ящиков их воровали со световой скоростью, да и денег не хватало. Ходить за прессой на почту было неудобно, к тому же журналы появлялись там недели на две позже, чем в продаже. Я уже давным–давно ничего не выписываю и мимо взломанного почтового ящика прохожу с полным безразличием. Время от времени читаю компьютерные журналы, “Эксперт”, “Профиль”, “Комсомолку” и “Новую газету”. Даже “Книжное обозрение” забросил.Ах да, чуть не забыл рассказать о длительном романе с “Заполярной правдой”. Первый раз мы познакомились с ней... в поваренной книге. Я любил разглядывать картинки с различными и, вероятно, вкусными блюдами. Голодный ребенок, что вы хотите? Так вот, в книгу эту была вложена целая стопка вырезок рецептов и советов по приготовлению и правильному употреблению пищи. В одной из них специалист–диетолог говорил о пользе кофе, в другой не меньший специалист призывал к массовому распитию напитка “Колос”, в третьей специалисты спорили о пользе и вреде сахара. Единственное, что оставалось неизменным, — утверждение о пользе деликатесной и диетической оленины. Есть, гм... пища для анализа, не так ли?В будущем нас с “Заполяркой” ждало еще несколько романтических свиданий, а в 1998 году наша связь завершилась взаимным партнерством. О чем я до сих пор не жалею.Чтобы ругали!Самое первое воспоминание — наверняка нечто похожее было у многих сверстников — это специально для меня выписываемые журналы “Мурзилка” и “Весёлые картинки”. Осознание того, что ты сам — совершенно самостоятельно — можешь их читать, что раз в месяц ты становишься полноправным абонентом (кажется, так по–взрослому?), что как минимум недели на полторы тебе обеспечены загадки, конкурсы и комиксы (они и в Советском Союзе были)... Всё это настолько поднимало в собственных глазах, что и по сей день я благодарна прессе за этот ярчайший пласт моих впечатлений. Потом — опять специально для меня — была “Пионерская правда”, после чтения которой, помню, однажды я всерьез вознамерилась создать летопись Великой Отечественной. “Юный натуралист” привлекал своими фотографиями: для северного ребенка “живые” зайцы, медведи, волки были роскошью. Журналы “Пионер” и “Костёр”, кроме красочности, обладали еще одним несомненным достоинством: там печатали письма читателей. Сейчас это называют интерактив, а тогда просто до жути интересно было их читать и фыркать, если попадалось мнение, отличное от моего — увы, терпимость не есть качество, присущее детям. Что еще вспоминается? Журнал “Юность” и одноименная передача на радио с великолепной музыкальной заставкой. С помощью “Юности” можно было в “застойные” времена прикоснуться к тому, что позже начало появляться на страницах “толстых” журналов типа “Октября”: и взрослые, и мы, дети, взахлеб читали, что, оказывается, Сталин был не таким уж и добрым дедушкой, да и Ленина есть в чем упрекнуть. А, вот что нельзя не упомянуть — журнал “Мы”. Веяние перестройки. Там уже были: мелованная бумага; острые статьи на проблемные темы (наркомания, алкоголизм, сексуальная жизнь подростков); зарубежные детективы с продолжением (первый в моей жизни Алистер Маклин — именно оттуда). Были там и ранее неизвестные страницы истории — например, впервые в советское время опубликованные фотографии семьи последнего российского императора...Начала вспоминать о прессе, главная роль которой — информирующая, а воспоминания все больше литературные. Может быть, потому что школьные годы с их “политинформациями” надолго отбили охоту читать газеты, чтобы узнать новости дня? Помню–помню, как в спешке хватала первую попавшую под руку “Заполярку” и неслась на “пятиминутку ненависти”. Опоздать — ни–ни. Да еще и с умным видом надо было... того... Зато учились ориентироваться в печатных листках мгновенно, за доли секунды отметая ненужное и выискивая суть.А первое осознанное впечатление от любимой “Заполярки” с привкусом горечи. Опубликовали заметку о выставке народного творчества, где расхвалили рукоделие моей мамы. Всё здорово, только автором рукоделия была... я. Но я недолго обижалась на газету. А вскоре и вовсе её полюбила. Особенно после того, как в “ЗП” напечатали повесть Юлии Старцевой. Кажется, она называлась “Сверстники” — за точность названия не ручаюсь, но это было то, что в первую очередь, даже прежде программы, рецептов и рекламы кинофильмов, искала я и мои товарищи в газете.Всё–таки День печати. Всё–таки надо бы пожелать чего–то. Себе и коллегам. И даже знаю чего — чтобы ругали. Это будет точным знаком того, что мы делаем Дело.Я привыкла к сумасшедшей атмосфереКогда состоялось мое знакомство с прессой? Даже не помню. Знаю, что читать научилась в четыре года, поэтому могу лишь предположить, что чуть позже познакомилась с газетами: мне всё равно было что читать, главное — сам процесс чтения.В детстве нам с сестрой родители выписывали различные детские журналы и газеты. Конечно, не обходилось и без “Пионерской правды”, которую выписывали до самого её конца. Жаль, что сейчас подобной газеты для детей и подростков нет. Дело даже не в идеологии, а во многом интересном и познавательном, что писала эта газета. “Юный ленинец”, “Пионер”, “Юный натуралист” — вот что мы вытаскивали из почтового ящика каждый месяц, не считая того, что выписывали родители. А диапазон их вкусов был намного шире: “Комсомольская правда”, “Труд”, “Известия”, “Правда”, “Советский спорт”, “Литературная газета”, “Аргументы и факты”, “Новый мир”, “Юность”, специализированные журналы и газеты для учителя русского языка (мама — преподаватель). Из всех этих “взрослых” газет мне нравилось читать последние страницы “Комсомолки”, “Труда” и “Литературки”. В переходные девяностые, когда газет практически не выписывали, родители стали их покупать — пресса оставалась с нами. Если бы мне тогда сказали, что моя жизнь будет еще более тесно связана с печатным словом, я бы не поверила. Однако у судьбы свои причуды...Мое знакомство с “Заполярной правдой” состоялось несколько лет назад, когда я приехала в Норильск. А потом я стала в ней работать: сначала внештатным корреспондентом, затем уже полноправным сотрудником. Помню свое первое посещение редакции: малопонятная тогда для меня суета в коридорах, весь отдел новостей “висит” на телефонах, а Денис Терехов ходит по кабинету и философски рассуждает о качестве предоставляемых услуг электриков по объявлению, в журналистском классе слышны проклятия Владимира Шиловского в адрес неработающего принтера... Но после нескольких визитов в редакцию это уже не удивляло. Проработав несколько лет в “Заполярке”, я не только привыкла к творческой и немного сумасшедшей журналистской атмосфере, но даже могу сказать, что “Заполярная правда” стала для меня родной, и надеюсь, что наше общение с ней продлится еще много лет.