МАУ ИЦ «Норильские новости»

Родить сердцем

Родить сердцем

Родить сердцем

Известная норильчанка Любовь Ваганова, усыновившая ребенка и не скрывающая это от мира, рассказала «Заполярке» свою историю.

Малыша Люба и ее муж Сергей ждали. Ждали давно. Ребята в браке семь лет, и по понятным причинам супруги не могли считать свою семью полной. Мысль взять приемного ребенка пришла в один счастливый день. Буквально сердцем это прочувствовала. И понеслось...

— Люба, тема деликатная. Часто ли знакомые задают вам неловкие или нетактичные вопросы по поводу усыновления?

— Скажу вам, что нетактичные и даже «колючие» вопросы звучали и раньше, на протяжении семи лет: «Когда уже в роддом соберетесь?», «Сколько можно работать, вам бы ляльку» — и все в таком духе. Так что сейчас, друзья, говорю всем: спрашивайте — готова ответить на все!

Действительно на тему усыновления у нас не принято распространяться, а ведь вопросов много. Тут дело даже не в том, что это тайна, охраняемая законом. Просто так повелось. Никто даже представить не может, через что проходят люди, решившиеся на усыновление. Это совсем непросто, и морально, и бюрократически.

Но если наша история поможет кому–нибудь на пути к такому же счастью, я буду только рада.

— Кто был вашим главным вдохновителем?

— Нам повезло — в нашей жизни однажды появилась Елена Смирнова, руководитель фонда «Созидание», она два года назад приезжала в Норильск на проект «Северного города». Сама того не ведая, Елена, мама пятерых детей, в том числе одного приемного, оказала нам невероятную поддержку. Своим примером. Поступком.

Вообще нам все говорили, что младенца взять нереально, что на них отдельная очередь. Однако спустя полгода после того, как мы зарегистрировались в качестве приемных родителей в другом регионе, нам, норильчанам, живущим за тридевять земель, вдруг предложили взять новорожденного малыша, которому всего пять дней от роду.

— Как это было, расскажите...

— Мирон родился в понедельник. Я тогда еще не знала о нем, но, что интересно, в этот день я очень плохо себя чувствовала, да и во вторник тоже. Позвонила родителям и даже старшей сестре, с которой мы редко созваниваемся, обычно перебрасываемся сообщениями в ватсапе. Почему–то хотелось прям рыдать, было какое–то чувство тревоги. Беспокойство не отпускало два дня. И не зря...

В пятницу, под конец рабочего дня, раздался звонок: «Любовь Васильевна, вы еще ребеночка не взяли?» Я без особого энтузиазма ответила: «Нет», учитывая, что за пару недель до этого звонка нам уже предлагали деток, но только глубоких инвалидов... Скажу безо всякого лукавства: к этому мы не были готовы.

Дальше последовало: «Новорожденного смотреть будете?» — «Как новорожденного?». Я всегда думала, что нашему малышу будет как минимум год, что я смогу посадить его на колени, буду кормить бананами, смотреть вместе с ним мультики и водить в «развивайки».

«Ему пять дней, и нам надо как можно скорее определить его в семью!» — раздалось на том конце провода. «Не знаю», — сказала я, растерявшись, и пообещала перезвонить.

— Что ответил муж, когда вы рассказали ему о звонке?

— «Надо ехать за сыном!» А мои сомнения по поводу того, что нам предлагают нормального ребенка, он резко прервал: «Послушай, хватит искать какой–то подвох, не надо привлекать негатив, просто прими! И начинай искать билеты».

...С самой первой фоточки, даже нет, с первого звонка органов опеки было понятно, что он — наш сын.

— Тяжело ли далось судебное заседание?

— Сказать, что для меня все это было очень волнительно и переживательно, — ничего не сказать. Судья и прокурор задавали нам правильные вопросы: как отнеслись наши родные к появлению малыша и нашему решению стать родителями, а не опекунами, осознаем ли мы все последствия этого дела, ведь он совсем крошка... В общем, этот этап был одним из самых сложных.

Несмотря на то что Мирон получил совсем другое имя при рождении, свою речь на суде Сергей начал со слов «Мирон — наш сын». Ну, как тут было не расплакаться...

Суд по усыновлению прошел достаточно быстро и в нашу пользу, оставалось дождаться вступления решения суда в законную силу. «Еще 10 дней, и на одного норильчонка станет больше», — сказала я себе тогда.

— Какие вопросы тебя мучили до встречи с Роней и какие появились потом?

— После разговора со специалистом органа опеки нахлынуло страшное волнение, после к нему добавился новый, совершенно непонятный набор эмоций. В голове постоянно вертелись панические вопросы: «Что же я буду с ним делать, он же совсем маленький?» Мысли роились разные: я не готова, я не читала книжки, как я пойму, что он хочет и что у него болит, я же совершенно ничего не знаю о детях, а его не спросишь... У меня еще и спина после операции болела, а тут надо ребенка на руки брать... Страхи не давали мне покоя. Началась борьба с ними. Небезуспешная, как оказалось...

— Ты делишься своей историей в «прямом эфире», и это здорово... Возможно, твоя рубрика с тэгом #КакМиронСталВагановым в Фейсбуке и Инстаграме станет «маячком» для тех, кто сейчас переживает такие же моменты.

— У нас с мужем разная позиция на этот счет: он считает, что счастье любит тишину, а я, вспоминая, через что мы прошли, хочу помочь тем, кто, возможно, сейчас планирует такую же эпопею. В течение дня сижу, отвечаю на сообщения. Оказывается, несколько знакомых всерьез думают об усыновлении. Есть и незнакомые, которые тоже пишут, задают вопросы.

— Говорят, что усыновленные дети похожи на своих приемных родителей...

— Мирон во всем похож на супруга, даже фотографироваться не любит, как и муж. Но фотосессия для «Заполярки» вроде удалась.

— Каково быть мамочкой? С чем приходится сталкиваться?

— Это счастье! Я ликую. Мне нравится, что у нас появилась масса дел, кроме попить–поесть. Жизнь наполнилась новым смыслом, и я познаю новый мир. Например, я всегда считала, что самая необходимая вещь, когда в семье появляется малыш, — это коляска. Оказалось, что в Норильске это самая бесполезная вещь, которая теперь стоит посреди нашей маленькой квартирки. Так исторически сложилось, что наш город совершенно не приспособлен под коляски, ведь с ней необходимо выехать из квартиры, развернуться на этаже, впихнуть в лифт и самой туда впихнуться, а дальше можно уже возвращаться домой, так как впереди ступеньки, узкие дверные проемы и нереально высокое крыльцо. Мамочке необходимо преодолевать столько препятствий, чтобы вытащить коляску на улицу, что проще воспользоваться переноской.

...Недавно у Мирона состоялось случайное знакомство с тундрой. Мы были в Талнахе по делам, ну, и не смогли не остановиться, чтобы подышать осенью. Я поняла, как важно делать паузы. Полчаса наши планы сильно не испортили, а вот заряд на неделю мы получили замечательный.

Еще я теперь знаю, как же метеозависимы маленькие дети! Недавно больше суток не было покоя никому в доме: малышок капризничал, мучился с животиком, ел совсем по чуть–чуть. Мы давали Мирошке антиколиковые препараты, пытались снизить перевозбуждение теплой ванной, качали на руках по очереди, пели колыбельные (а ведь непросто петь, когда ребенок стонет). Периодически он засыпал минут на 20 под моей рукой. Никогда не думала, что поглаживания животика так помогают.

— А что он делает сейчас?

— Сейчас он спит.

Марина Калинина

Фото Владимира Макушкина и из архива семьи Вагановых

www.facebook.com/Газета-Заполярная-правда

vk.com/Газета-Заполярная-правда

12 октября 2018г. в 16:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.