МАУ ИЦ «Норильские новости»

О топонимике иначе

О топонимике иначе

О топонимике иначе

Столетие прошло, как советские люди начали активно осваивать норильские земли, превращая южную область Таймыра из промысловой в промышленную. Маршруты доставки грузов, научные и поисковые экспедиции, походы, работа краеведов — всё это позволило досконально изучить территорию, географические объекты, топонимику в целом. И всё же значительную часть этимологии таймырских названий до сих пор трудно прояснить. Продолжаются споры, появляются новые версии.

Путораны
Путораны

Дело в том, что исследователи совершают общую в трудном деле версификации ошибку — не занимаясь полноценной научной работой, они пытаются расшифровать названия исключительно через языки ныне живущих на этой территории народов.

Авторов наименований, как и самих субэтносов, часто давно нет, а названия со сложной судьбой сильно изменились и уже не соотносятся с каким–либо языком. Поэтому по всему миру встречается множество либо не расшифрованных топонимов, либо таких, происхождение которых можно связать с несколькими более или менее правдоподобными причинами. Между тем, в этимологии необходимо руководствоваться не только языковыми данными, но и принимать во внимание историю и географию территории, учитывать однотипные названия и место распространения, согласовывать со временем первого знакомства описателей с районом. Корокондама, Гермонасса, Томи, Таматарха, Самкерц, Матраха, Тмутаракань, Матрика, Матрега, Хуанкала... И всё это — Тамань, одна географическая точка, один населенный пункт в разное время.

Тунгусы и самоеды, русские, а позже и долганы оставляли свой топонимический след. В зависимости от того, представители каких народностей приходили сюда и начинали осваивать край, многие реки, озера и горы меняли названия, часто трансформированные до неузнаваемости. Каноническим примером служит река Медвежья, после многочисленных искажений превратившаяся в Маймечу. А известные каждому норильскому охотнику речки Мокулай и Джангы некогда были Николаем и Деньгой. Искаженных русских названий у нас вообще много. Таким образом, занимаясь географической этимологией, изучениям происхождений топонимов необходимо точно представлять хронологию, понимая, что, когда и с кем здесь происходило, какие люди появлялись на территории и почему исчезали.

Гидронимы, названия рек, пришли к нам из более древних времен, чем имена поселений, поэтому частенько они менее понятны. За одним племенем, родом, семьей приходили другие. Многое забывалось и называлось сызнова. Стабильные, скажем так, названия сохранялись у крупных рек: Енисей, Пясина, Тунгуска... Мелкие речки обживались позже, имена имели далеко не все, и такие гидронимы подверглись сильному влиянию языков семейств, пришедших на территорию позже.

Издревле люди жили по берегам таежных речек и крупных озер. Кочуя или проживая какое–то время оседло, они прекрасно ориентировались на местности. Особенно хорошо эти народы знали названия рек, так как реки были единственным путем для передвижения в таежном и тундровом крае. Дороги начали прокладывать лишь с возникновением крупных поселений. Были караванные тропы, но это уже редкость. Вот почему названия рек как путей всегда передавались от народа к народу. Естественно, что при этом бывшие аборигенные названия изменялись согласно законам нового языка, переоформлялись по аналогии с прошлыми топонимами, часто адаптировались. Поэтому многие из них представляют загадки даже для специалистов.

Исследователю надо помнить, что названия всегда несли характерный определяющий признак. Услышав вариацию «Речка с плоскими берегами и травой», проходите мимо. Ничего подобного быть не могло. Щучья, Каменистая, Оленья, Рыбная, Гремяка — и никакой напыщенности. Сложные имена встречались у индейцев, всегда имевших и короткое обиходное имя. У нас полно простых говорящих названий с русским корнем. Но даже здесь нужно понимать смысл. Николай Урванцев не предоставил прямого основания назвать речку Листвянку именно так. Но это традиция: в Восточной Сибири все «листвянки» получали имена благодаря лиственницам, которые очень любят нарушенную возле малых рек мерзлоту. Так что березки и плывущие листочки здесь ни при чём. Периодические попытки привести название в соответствие с правилами языка проваливались, люди не соглашались — неудобно! Так, поселок в Иркутской области вплоть до начала ХХ века принудительно нес название «Лиственничное», но жители не выговаривали его полностью, называя по–своему. И наименование было изменено на «Листвянка».

Талица, Тальниковая, Талая — река, полноводная лишь весной, когда она несет потоки талой воды, в России этот гидроним встречается повсеместно. Норильчанам знакомы две таких реки — вытекающая из озера Мелкого и речка Талнах, некогда тоже Талая, впоследствии получившая долганский «речной» суффикс –ах. Поэтому не стоит пытаться напрямую переводить этот гидроним, искусственно выводя некую «речку с наледью», на Севере все реки с наледями. А Наледной могла называться лишь та река, по которой проходил магистральный ледовый путь зимой — от поселка Часовня до Рудника.

Кайеркан
Кайеркан

Но почему генезис шел от русского к долганскому? Русские появились на Таймыре одними из первых, а точнее, совместно с другими первыми. Первая русская изба, согласно исследованиями в области дендрохронологии, датируется 1585 годом. Очень долгое время на суровом Таймыре вообще никто не проживал круглогодично — за отсутствием экономического смысла. Зачем, если плотность населения туруханских земель была близка к нулевой, а доступ к местам меновой торговли там проще? Рода приходили на Таймыр лишь летом — для массовой поколки оленя. Но с приходом русских купцов появился экономический смысл добычи песца, обледеневший полуостров начал оживать. Именно русские казаки и прочие государевы люди первыми описывали эти земли, начиная жить на реках оседло. Что и зафиксировано в архивах Мангазеи. Но русские приходили и уходили в зависимости от всё той же экономики. На их место приходили другие. Впрочем, обживание Таймыра — отдельная тема, заслуживающая отдельной статьи.

Замечу, что были и катастрофические провалы, один из которых зафиксировал академик Миддендорф, первый ученый, пересекший Таймыр по суше. По его свидетельствам, топонимика тогда рождалась заново, преемственности не случилось. Местные ничего не слышали о Северных экспедициях Лаптева и Челюскина, после которых Таймыр обезлюдел почти на 100 лет, люди ушли на юг. В ходе экспедиций местное население эксплуатировалось столь безжалостно, что не успевало выполнять обязательные сезонные работы по жизнеобеспечению. Впрочем, и сам Миддендорф участвовал в генерации топонимики: он ввел в научный оборот «горы Сыверма», так и не поддавшиеся расшифровке переводом. Долгое время именно так писали на картах вместо привычных Хараелахских гор и Путоран. А всё дело в реке Северной, притоке Нижней Тунгуски и огромного горного массива вдоль нее, часть которого можно различить с Енисея. «Что за горы тянутся на север?». «Сыверма», — ответили ему местные, исказив русское название. Теперь же Сывермой называют только плато в северо–западной части Среднесибирского плоскогорья, оставив севера законным Путоранам.

Что же касается самих Путоран... Это классика несистемного подхода. Из текста в текст кочует одно и то же описание: «Название Путорана в переводе с эвенкийского означает «озера с крутыми берегами». Вот только ни один тунгус прошлых лет не смог бы это подтвердить. Не знает «путоран» и самый полный эвенкийский словарь Василевича. Не перевести это искажение либо же еще более древнее название.

Тунгусские топонимы в местах, где на смену откочевавшим родам пришли другие народности, были приспособлены к фонетическим нормам языков пришельцев. На Вилюе и Алдане они вошли в лексику якутов, в Забайкалье — в лексику бурятов, на Таймыре и около — в лексику энцев, нганасанов и долган. В некоторых случаях добавилось слово, обозначающее «река», «озеро». В ряде случаев пришельцы давали свое название, например: озеро с древнейшим названием Кутарама — в эвенкийском устном искажении Путорамо, — позже стало называться Хантайкой, Хантайским. Кстати, некогда Ламой называлось не нынешнее озеро, а Хета. Лама, Мелкое и другие озера норильской водной системы имели русские названия: Матушкино, Давыдовское... Так что знакомьтесь: Путораны, Путорама, Путоромо, Куторомо и труднодоступное озеро Кутарамакан, то есть маленькая, младшая Куторама, красивейшая система из двух водоемов, соседствующая с Хантайским озером, которое когда–то и было основным Кутарама. Так что ныне остался всего один гидроним, краеугольный для названия плато. И никаких «озер с крутыми берегами»...

Нас с вами ждет еще много удивительных открытий, но торопиться с «верными переводами» не нужно, здесь требуется комплексная научная деятельность. Куда делся хребет Шея и озеро Дорожное, не раз упомянутые Урванцевым в описании пути от Дудинки до Норильска? Почему названия Кайеркан и Каларгон звучат столь одинаково, и не одно ли это и то же? Ведь современные толкования не проходят проверки словарями и здравым смыслом, включая «пестрое» и «болотистое» озеро Алыкель, разве в тундре бывают другие? Зато у эвенков есть интереснейшие слова «Кайракан» — старый женский кафтан и Калакан — котелок. Нужно работать, искать и находить, избегая категоричных суждений и стараясь не плодить без необходимости лишние сущности. Таймыр наш — территория большой жизни. Просто нужно ее проследить, изучить и понять в целом. Во всей красоте развития земли нашей.

Вадим Денисов

www.facebook.com/Газета-Заполярная-правда

vk.com/Газета-Заполярная-правда

9 ноября 2018г. в 16:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.