МАУ ИЦ «Норильские новости»

В одной упряжке

В одной упряжке

В одной упряжке

В проект «Время местное» мы приглашаем норильчан, чьи истории неразрывно связаны с нашим городом. Сегодня своими «загородными», промысловыми воспоминаниями с «Заполяркой» поделился Александр Троцкий.
Олени на переправе

– Норильск приходил в мою жизнь дважды. В 1955 году отец приехал сюда с бригадой монтажников, они монтировали котёл на ТЭЦ–1. Он и нас с мамой вызвал к себе, мне тогда полтора года было. Жили мы в бараке в районе ВЭС–2... Очень жаль, но я из того времени ничего не помню, знаю только по рассказам родителей. Когда монтаж на ТЭЦ закончился, мы уехали на Украину, в Донецкую область. Там я вырос, ушёл в армию, окончил Макеевский строительный техникум, пошёл работать бетонщиком на строительство шахт. Парень молодой, деньги нужны, а зарплата — 120 рублей. Мать и посоветовала: «Поезжай в Норильск, там заработки хорошие». Так 20 лет спустя, в 1975 году, я приехал в Норильск второй раз.

Прилетели мы с другом Лёхой 8 сентября, тут уже лёгкий снежок кружил. Вечерело. Электричка пришла на Октябрьскую площадь, обычно там автобус встречал приезжающих, но не в тот раз. Пошли мы пешком с чемоданами по Ленинскому проспекту, благо тут же вышли к гостинице «Норильск». Там дежурная объяснила, что нам не сюда, а в транзитное общежитие (1). Мы отправились его искать, но в темноте, да ещё уставшие, так и не нашли, вернулись на Гвардейскую, где дежурная, плюнув на правила, дала нам раскладушки и приютила в коридоре. Так «по–домашнему» в нынешнем здании управления «Норникеля» началась моя вторая норильская жизнь.

Александр Троцкий на промысле
Александр Троцкий на промысле

У нас с Лёхой были вызовы от «Норильскэнергопромстроя», который тогда строил «Надежду». Но мы прослышали, что там платят мало, и пошли искать другую работу. Лёха хотел в геологоразведку, и его приняли, а мне, козырнувшему дипломом, отказали: «Приказ — строителей не брать, отправлять на «Надежду». В итоге, помыкавшись дней 10, я устроился в «Строймеханизацию» . Кстати, лучшей доли я зря искал, все рабочие тогда получали одинаково. Оклад у меня был 254 рубля, да 13% процентов — подоходный и 6% — налог за бездетность. Впрочем, бездетным я был недолго: женился, родились сын и дочь. И здесь–то и начинается главное действие моего сегодняшнего рассказа.

Денег молодой семье не хватало, я искал, где подзаработать. Познакомился с ребятами, которые каждую осень вместо отпуска шли в промысловую бригаду — на отстрел оленя (2). И если норильчане чаще всего работали на Пясине, то мы летали в район Хатанги: река Хета, посёлок Катырык. На дворе было начало 1980–х, бригада из 12–15 сильных мужиков заключала договор с местным совхозом, который выдавал лицензию на заготовку мяса дикого оленя. Били его на переправах через реку. Негуманно, конечно, но иначе много не добудешь, а мы за сезон – полтора месяца – сдавали по полторы–две тысячи туш. Промышленный забой ведётся с лодок: отсекают группу оленей, расстреливают, ниже по реке — собирают. Но я работал не на отстреле, а на разделке. Работа эта тяжёлая и грязная: снимать камус, буторить, т. е. вынимать внутренности, развешивать туши на вешалах. Как самый высокий я ещё и шкуры сдирал. У меня от костей и ножа все руки были в порезах. Кроме того, мокрая шерсть животных при заморозке превращалась в ледяные иглы, которые больно ранили, оленья кровь разъедала кожу. Кисти в итоге распухали, по утрам я с трудом сгибал деревянные пальцы. Но ко всему привыкаешь: я, когда руку набил, мог разбуторить и вывесить тушу минут за пять.

Дорога на отстрел
Дорога на отстрел

Считается, что тот, кто работал в колбасном цехе, колбасу не ест, но я оленину очень люблю. В наших условиях это самое здоровое и свежее мясо, к тому же диетическое. Но в советское время в магазинах продавали чёрные заветренные куски, и мнение об оленине было испорчено (3). Кто–то говорил, что это промысловики кровь не спустили, потому мясо жёсткое и сухое. Ерунда, у оленя кровь не спускают. Это свойство оленины: её нужно или есть свежей, или правильно хранить. С тех туш, что мы оставляли для своей кухни, даже шкуры не снимали до приготовления, чтобы не заветрились. Местные народности используют практически всё, что может дать олень, — у них безотходное производство. Мы сдавали совхозу, помимо мяса, печень, сердце, языки (последних, правда, сами много съедали, это ж самое вкусное), а также камус с ног, который шёл на унтайки, рога, шкуры. Оленину на небольшом понтоне регулярно отправляли в Хатангу, там был огромный мерзлотник, где совхозы хранят добычу, а оттуда мясо везли и в Норильск, и весь Таймыр кормили (4).

Лишь бы медведь-гурман не украл
Лишь бы медведь-гурман не украл

Быт наш был скромным, обычная тундровая жизнь. Главное строение — вешала, обтянутые вентрукавом для защиты от дождя и ветра. Когда шёл олень, работали по 18 часов в сутки. Чтобы восстановить силы, ели четыре раза в день и ещё столько же чай пили. Женщин в бригаде не было, чтобы народ не отвлекался. Бригадир рассказывал, как из–за какой– то старушки чуть вся бригада не перестрелялась. Свежий воздух, парное мясо — кровь играла. Метрах в 150 от вешал мы сооружали маленькую избушку, где спали. В другую сторону по берегу рыли буторную яму, куда скидывали отходы разделки. Эти два «объекта» разносили максимально далеко друг от друга, потому что ночью, когда лагерь затихал, к яме приходили пировать медведи. Нас они не трогали, оленьего бутора хватало. Вечером мы отдыхали у костра, даже песни под гитару пели. Прошло уже лет 35, а вспоминается то время до сих пор. Ещё в этом году исполнится 44 года, как я на комбинате работаю. Я давно почему–то решил: отработаю 45 лет, вот тогда можно и об отъезде подумать. Но как я без работы, без тундры, без Норильска? Время ещё есть, а там посмотрим.

Бригада промысловиков
Бригада промысловиков

В ДЕТАЛЯХ

1

...нам не сюда, а в транзитное общежитие.

Когда главными «воротами» Норильска была Октябрьская площадь, недалеко от неё, на пл. Гвардейской, 2, располагалась гостиница. На её фасаде гордо светилась вывеска «Норильск». Но селили там гостей из тех, кто поважнее. Для обычных рабочих было транзитное общежитие на ул. Кирова, 10. Размещалось оно в двухэтажных домиках десятого квартала, сейчас это двор магазина «Север». Окна самых дальних из них выходили на железную дорогу, где гудели электрички, шедшие в Талнах. Теперь на этом месте высятся первые девятиэтажки улицы Талнахской.

2

...вместо отпуска шли в промысловую бригаду — на отстрел оленя.

Дикий северный олень постоянно мигрирует: летом жара, и кровожадный гнус гонит его на север Таймыра: к горам Бырранга, в арктические тундры, где прохладнее, а осенью стада возвращаются на юг. На путях миграции, на местах переправ животных через реки совхозы и госпромхозы вели охотничий промысел. Считается, что для природного равновесия можно и нужно отстреливать до 10% оленей от общей численности популяций. От его добычи и сегодня зависит жизнь посёлков Таймыра.

Отправка партии оленины
Отправка партии оленины

3

...в магазинах продавали чёрные заветренные куски мяса.

Особенность оленины такова, что её нужно хранить целой тушей, желательно глазированной, а разделывать прямо перед реализацией, ещё лучше — перед употреблением. На воздухе мясо быстро окисляется, сохнет и чернеет. В Норильске производство оленины было поставлено на поток, действовал цех полуфабрикатов, где туши пилили и фасовали, распределяли по сортам мяса. В таком виде она хранилась на складах и в магазинах неделями, а то и месяцами. Соответственно до потребителя часто доходила в нетоварном виде, её приходилось вымачивать в воде, молоке, пиве... Это и породило отношение к оленине как низкокачественному, бросовому мясу.

4

...оттуда мясо везли и в Норильск, и весь Таймыр кормили.

О том, что оленина на самом деле — деликатес, можно было узнать в норильском общепите. В меню ресторана «Таймыр», например, фирменными блюдами были олений шашлык «Полярный», оленина «По–северному», паштет из оленины, разнообразные биточки, бифштексы и котлеты. Всегда была оленина и в рабочих столовых, но тут уже всё зависело от мастерства поваров. При этом оленина почему–то стоила дороже той же говядины или баранины. Вот цены столовой в середине 1980–х годов: поджарка из говядины — 43 копейки, из баранины — 41 копейка, из оленины — 45 копеек.

P. S. Когда готовилась статья, стало известно, что Александр Троцкий в четвёртый раз стал дедушкой, с чем его поздравляет редакция «Заполярки»!

21 марта 2019г. в 16:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.