МАУ ИЦ «Норильские новости»

Аншлаг, еще аншлаг!

Аншлаг, еще аншлаг!

Дорогие друзья!

От имени администрации города Норильска и всех жителей нашего региона сердечно поздравляем вас с Международным днем театра.

Мы искренне гордимся самым северным на земле заполярным театром драмы. Свидетельство тому - аншлаг в любой день на любом спектакле.

Мы, благодарные зрители, еще не забыли того восторга, когда на сцене нашего родного театра гастролировали мхатовцы. Все познается в сравнении, и мы были рады восклинкуть: "Наши - лучше!" Недаром избалованный большим выбором столичный зритель на спектакле "Как Иван Чонкин самолет сторожил" аплодировал нашим мастерам сцены стоя.

Творческих вам успехов, новых дерзаний и радостей!

Пусть неиссякаемым источником творчества будет Большой Норильск и его замечательные люди, что превращают вечно мерзлую и суровую землю в прекрасный и своеобразный обжитой край на заполярном Крайнем Севере!

Добра вам, радости и счастья!

С уважением

глава города Норильска В.Ф. ТКАЧЕВ.


ПРЕМЬЕРА

Все сказано на свете, несказанного нет.

АННА И ГЕНРИХ

Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что последняя театральная премьера особая. Интерес к "Королевским играм" подогревался и самим выбором пьесы, и приглашением известных балетмейстера и композитора, и дебютом юной студентки колледжа искусств в роли Анны Болейн. Сюжет известен. Финальная сцена неотвратимо трагична. Как-то все будет в спектакле?

Несоразмерными казались наши современные "вечерние" наряды на благородном - сапфиры в золоте - фоне сцены. Анна и Генрих. Вечно повторяющаяся история... любви? эгоизма? гордости и предубеждения?

Все с блеском перемешано в пьесе Г. Горина. И от "чересполосицы" сухих исторических фактов и бытовых деталей, сложностей внутрисемейных, угаданных автором отношений партитура пьесы выглядит очень... нервной. Я не оговорилась, именно "партитура". Поскольку внутренняя музыкальность текста легко уловима. Да простится мне вольная аналогия, но ритмически пьеса приближается к роману Андрея Белого "Петербург". Несомненное достоинство горинских "Игр" и в динамичности сюжета, благодаря которой зритель с первых же минут оказывается в эпицентре нравственного и чувственного конфликта. Впрочем, изначально заданная драматичная ситуация - часто используемый Г. Гориным прием (вспомним хотя бы "Чуму на оба ваши дома").

.

"Королевские игры" - театральный "роман", написанный из будущего о прошлом. Потому в этой пьесе ощущается некая дань современности, налет стильности, если хотите. Это и "приколы", которых в генриховские времена попросту не могло быть, и сленговые словечки из уст лорда Норфолка. Такие "вольности стиля" - палка о двух концах. Ибо, разумеется, они облегчают проникновение современного зрителя в мир седой старины, но при этом сам древний мир становится немножко... суррогатным.

Несомненно одно: пьеса целостна, выдержана в едином настроении. Она сама создает особое настроение, доводит зрителя до катарсиса, а в этом ведь, по мнению древних, и заключается предназначение театра.

Театра, где есть свой творец - режиссер, который создает горы характеров и морские пучины страстей. А дело рук (или ног?) балетмейстера - вулканы жестов, бриз движений.

...Величавый, сродни древнеримским триумфам, выход Короля (В. Решетников) в первом акте: каждый рыцарь помпезнее своего предшественника; каждый раз зрители замирают: вот, наконец-то!.. Ха-ха! Король уже здесь, рубаха-Генрих появился, словно клинок из ножен, - быстро и незаметно.

...Их двое, они (Генрих и Анна) - наедине со всеми. Начинаясь как ручеек, их страсть вырастает до полноводной реки. И они, забыв обо всех, поднимаются выше и выше.

...О, Генрих, тяжела твоя королевскя доля. Дай, Господи, силы, чтобы не расплющило тебя безумие твоей слепой мести. Оно как тяжелая (верно, дубовая) плита, что давит на тебя.

...Перед смертью Мария Стюарт решила надеть все красное. На красном не видна кровь. Оно само - кровь. И тяжелой шелковой лентой брызнула алая кровь королевы Анны в финальной сцене. А Генрих, словно толкиеновский Король Эльфов, останется навечно в лесной музыке безумия.

.

Сцены нижутся в спектакль, как в ожерелье - жемчужины. Тем неприглядней выглядят эпизоды с леди Сеймур (С. Макарова) на авансцене. Да, она - просто глупая самочка, помеченная клеймом родовой знати. Да, порок вечен. Но старая добрая Англия тем и славилась, что даже порок в ней был самим собой только при закрытых дверях. И беззастенчивая, извините, похотливость леди Сеймур кажется еще более отталкивающей на фоне целомудрия Анны. Можно предположить замысел режиссера: оттенить ЭТИМИ сценами грядущее обвинение королевы в распутстве. Но для чего же использовать ТАКИЕ черные краски?! И такие выразительные жесты.

.

"Королевские игры" можно смотреть без звука: пластика актеров, их мимика настолько красноречивы, что позволяют предугадать слова. Движения "на грани", словно запятые в тексте, помогают постичь невысказанный смысл. Ах да, есть еще танцы: элементы сельских и салонных, языческий танец охотников преображают сцену без смены декораций. Хотя, если по секрету, я просто знала, где должны быть танцы, потому так легко их и "вычислила". На самом деле провести грань между движением "в тишине" и движением "под музыку" довольно сложно. (И здесь я снимаю шляпу перед балетмейстером Н. Реутовым).

Музыка жестов в каком-то феерическом каноне перевивает музыкальные темы Л. Иновлоцкого, которые безыскусствено просты, на первый взгляд. Но вдруг музыка взвивается, словно подброшенный рукой голубятника голубь. И зрители ВИДЯТ высоту полета нот и аккордов. В течение всего спектакля музыкальная тема стремится к финальной коде, за которой - вечность. И это происходит за мгновение до трагического окончания жизни королевы Анны. Раздавленный действительностью разум Генриха все-таки величав в своем безумии. И в мелодии, которую он сочиняет для своей "неверной" возлюбленной, есть все звуки девственной природы. Чего в ней нет, так это исступленной страсти - она сжигала Генриха в начале спектакля (танец охотников), но переродилась... во что-то иное.

.

А была ли она, любовь? Герои и сами не знают ответа. Анна в невероятно правдивом исполнении А. Титовой, кажется, не задумывается над этим вопросом. Она любила графа Перси (Д. Дьяконов), но то была любовь девочки, невинной душой. Да и жених ее предстает простодушным увальнем, который, как это часто бывает, "прозревает" лишь незадолго до смерти. Она ненавидела рубаху-Генриха. Она диктовала ему условия. Анна в начале спектакля - квинтэссенция ненависти и протеста. И ее резкие пассажи от патетической декламации к почти застывшему, тусклому шепоту производят страшное по силе впечатление.

А что же он, Король? В. Решеников здесь ведомый. Его мужское самолюбование растворяется перед Анной. Он прах от ног ее, но и незыблемая опора, на которой расцветает хрупкая сила его Королевы.

.

В этом спектакле, триумфе главной героини, как нигде более чувствуется сыгранность актеров. Их реплики, мимика, жесты складываются в единую мозаичную картину.

...Похожий на сэра Фальстафа лорд Норфолк (В. Тягичев) - типичный представитель не бог весть какой интеллектуальной знати. Очаровательно узколобая, но себе на уме экономка (Е. Кузьменко). Фигуры, из фарсовых вырастающие до почти трагических, - Смитон и Норрис (А. Черкашин и А. Глушков). Персонаж, который явился в чем-то открытием - слуга (С. Ребрий). Он "вызывал огонь зала на себя" при каждом появлении на сцене. Это что-то да значит!

Перо бессильно передать все впечатления от игры актеров. Скажу лишь: они были до мозга костей англичанами, но обогащенными душевным и эмоциональным опытом своих потомков. Что сказалось и на костюмах, сценографии...

Костюмы и сценография в этом спектакле были. Произошло совпадение внутреннего мира героев и проявлений внешнего мира.

Генрих-охотник изначально выглядит не так, как Генрих - подчиненный королевы Анны. Она же разнится от той взбалмошной девочки, что с разбегу прыгала в объятья графа Перси. Красная, слегка потертая сутана Вулси (Л. Сорокин) просто кричит: перед нами "серый кардинал". А чуть похожий на складки греческой тоги шарф Томаса Мора (В. Кузьменко) изобличает философа.

.

Спектакль, по сути, внеисторичен. Герои знакомы, но они - лишь сосуды для вечных мыслей, эмоций, чувств. И убранство сцены, то подавляя церковным великолепием старого золота, то шокируя мрачностью "интерьера" Тауэра, на эти - самые вечные - мысли наводит.

...А когда затихает последний крик души Генриха, где-то на задворках сознания рождается мысль: в ком-то возродится королева Анна?..

Т. КРЫЛЕВСКАЯ.


12 марта 1998г. в 16:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.