МАУ ИЦ «Норильские новости»

Александр ХЛОПОНИН:

Александр ХЛОПОНИН:

"Кризис на комбинате больше социально-политический, чем экономический"

"Я буду в Норильске столько, сколько потребуется", - генеральный директор РАО Александр Хлопонин сделал шаг, которого от него мало кто ожидал. Так же, как и быстрой и решительной отставки только что назначенного гендиректором АО "НК" Леонида Гальперина. Мы больше привыкли к тому, что любая власть не любит признавать ошибки, а тем более исправлять их. Сегодня и сторонники, и противники вынуждены согласиться с тем, что Александра Хлопонина уже нельзя называть московским гостем, знающим о норильских проблемах понаслышке, - ситуацией на комбинате он вполне владеет, хотя кое-кого это, наверное, не очень устраивает.

Господин Хлопонин дал для "Заполярной правды" комментарий, как он представляет решение проблем АО "Норильский комбинат".

Постоянно муссируется мнение о кризисе на Норильском комбинате. Давайте возьмем другие предприятия черной металлургии, машиностроения, оборонного комплекса и так далее. Что мы там имеем?

Первое. Продукция неликвидна и спросом на рынке не пользуется.

Второе. Государство не в состоянии дотировать и финансировать такие предприятия.

Третье. Поскольку предприятия планово-убыточные, нерентабельные, неликвидные, иностранные инвесторы не готовы вкладывать в них деньги.

Четвертое. Идет отток квалифицированных кадров, людей отпускают в неоплачиваемые отпуска кое-где даже на 8 месяцев.

Вот это и есть экономический кризис предприятия.

Что мы имеем здесь, на комбинате?

Первое. Продукция ликвиднейшая, уходит с колес.

Второе. Цена на продукцию начинает расти, несмотря на колебания.

Третье. Запасами сырья минимум на 50 лет предприятие обеспечено.

Четвертое. Квалифицированная рабочая сила имеется даже в избытке.

Пятое. Разработана комплексная программа по стабилизации положения на предприятии.

Шестое - как вывод. Если кризис на комбинате существет, то он не экономический, а больше социально-политический.

Поясню. Сегодня выручка от реализации тонны произведенной продукции недостаточна, чтобы покрыть все те расходы, которые предприятие несет. Причем существенная часть - это не свои расходы: содержание социальной инфраструктуры, гигантская численность на неосновном производстве. Поэтому нужна комплексная программа, которая уже подготовлена, направлена в правительство и так далее.

В чем ее суть? Чтобы вывести комбинат из кризиса, уже в 97-м году необходимо принять серьезные меры и "пробить" ряд законодательных актов.

Что нужно сделать?

Первое. Передать социальную инфраструктуру на баланс муниципальных властей. ОНЭКСИМбанк ведет переговоры, готов помочь муниципальным властям - профинансировать под бюджет 98-го года расходы края и местной администрации на содержание социальной инфраструктуры. Значит, с комбината снимется гигантская сумма расходов.

Второе. Необходимо реструктурировать старую задолженность, которая сейчас висит тяжелым бременем (предприятие не в состоянии ее сейчас платить), при условии, что текущие платежи будут осуществляться в полном объеме по всем внебюджетным фондам и бюджетным платежам.

Третье. Необходимо подготовить и ввести в действие программу переселения. Начинать заниматься этим нужно уже в 1997 году, что позволит еще сократить расходы комбината.

Четвертое. Закрыть город. Но ни в коем случае не объявлять его зоной экологического бедствия - тогда мы с вами ни копейки инвестиций не получим. Дело в том, что любой инвестор внесет наше предприятие в зону повышенного риска. В этом случае стоимость финансирования возрастает, а зачастую потенциальные инвесторы вообще отказываются давать деньги. Надо объявить город погранзоной.

Пятое. Сокращение численности непосредственно занятых в самом производстве. Если разобраться - у нас избыточная численность, те же строители, ремонтники, энергетики, транспортники... Но просто так выгонять людей нельзя - нужна программа переселения, которая перекликается с программой сокращения численности.

Что происходит сегодня? Все, о чем я только что сказал, - вообще-то прерогатива государственных органов власти, а не РАО или ОНЭКСИМбанка (мы со своей стороны делаем все возможное).

А теперь вопрос, когда всем этим мы должны были заниматься? Мы пришли в мае - начались президентские выборы. В правительстве никто не решал никаких вопросов. Закончились президентские выборы - начались губернаторские, и опять никто никаких вопросов не решал. Только сейчас появляется реальная возможность действовать. По последней информации, Зубов готов сесть за стол переговоров и подписать соглашение, по которому социальная сфера станет муниципальной.

Вот такая ситуация. Так что сейчас говорить рабочим о конкретных сроках погашения задолженности по зарплате нереально, значит, в очередной раз людей обмануть. Но кому-то очень выгодно настроить профсоюзы и трудовые коллективы друг против друга, тех и других против РАО и ОНЭКСИМбанка. Пока мы между собой грыземся, кто-то использует этот момент для принятия своих решений. А у нас времени нет, мы уже исчерпали все лимиты доверия у трудящихся.

Работа идет трудно. Программы, которые мы закладываем в проекты постановлений, указов, разбиваются, как об стенку, потому что есть Дума со своим гигантским аппаратом, законодательная власть, которая не хочет принимать кардинальных решений. Разве губернатор края не в курсе, что бюджет у него должен быть дотационным, что он должен забирать социальную инфраструктуру у предприятий? Ведь есть же простые примеры - та же Черногорка, маленькое предприятие, у которого забрал губернатор социалку, и оно резко пошло вверх. Возьмите "Североникель". Когда губернатор Мурманской области Евдокимов подписал соглашение - предприятие начало оживать, начали идти компенсации по заработной плате, сокращается разрыв.

А в Норильске все преподносится так: комбинат кормит "Североникель". Да, безусловно, комбинат помогает, но деньги возвращаются с "Североникеля", вовлекая дополнительные объемы - мы получаем и дополнительные деньги.

Пример прямо противоположный: одно из крупных нефтяных предприятий на Севере загнивает полностью, потому что не скинуло с себя социальную сферу.

Коротко, что я здесь делаю. В принципе все идеи - реструктуризации, переселения - доводились до аппарата управления комбината. К моему великому стыду и сожалению, я был полностью уверен, что здесь работает команда, которая может довести эти идеи до людей, - кто лучшее ее объяснит, ради чего все наши задумки? Наверное, мне надо было месяца три-четыре назад приехать сюда, поработать месяц-другой, покопаться. Но, к сожалению, нам и в РАО многое приходится переделывать, строить и выстраивать. Приехав сюда, я принял решение, чтобы реально управление на комбинате взяли в свои руки директора, которые, как выяснилось, были отстранены от решения основных проблем, в принципе, они не владели ситуацией.

Мы получили интересную пирамиду отсутствия информации. Директорам не доводилась информация о том, что реально происходит на комбинате и соответственно в РАО. Директора соответственно не могли донести ее до бригадиров, а те - до рабочих. То есть выпал целый блок информации. Зато люди черпали информацию откуда угодно - из любой прессы, в искаженном виде поступала она на всяких конференциях. Я думаю, что нам с профсоюзами пора уже не ссориться, а объединяться и идти в общем русле.

Поэтому я принял решение: пусть директора реально изучат ситуацию: проверят все цифры, куда расходуются денежные средства, как формируется бюджет комбината, каков дефицит. То есть пусть директора сами убедятся, что нет у них врага в лице РАО, а затем пойдут с этой информацией в трудовые коллективы.

Вторая цель. Столкнувшись здесь с гигантским аппаратом управления (не хочу, чтобы меня неправильно поняли, что я обвиняю всех, кто работает в аппарате управления, в бездеятельности) - я понял, что машина действительно избыточна. Хочу, чтобы директора, изучив все, подсказали, где и в чем надо менять структуру управления. На первых порах нужно, чтобы решение принималось не единолично начальником (хотя в принципе это нормально), а коллегиально. Для этого и создан штаб: не может ни один из директоров самостоятельно принять решение, закопавшись в такой объем информации, им сейчас надо советоваться.

Третья цель. Посмотрев, как они работают и кто из них чего стоит, я - с одной стороны, а с другой - директора должны назвать того единственного, который сможет потом управлять всей структурой, кому они будут безоговорочно доверять и кто сможет сформировать команду, работающую в едином ключе.

Вот эти цели я и преследую. Директоров я разбил по штабам. В принципе я создал министруктуру будущего управления: есть начальник штаба, есть штаб как коллегиальный орган - прототип правления, есть штабы по направлениям: финансово-экономический блок, возглавляемый г-ном Филипповым; производственный, возглавляемый г-ном Дельником; есть блок по общим вопросам (руководитель г-н Федоренко); блок реструктуризации (руководитель г-н Стеклов). Под каждым из этих директоров работают еще четыре директора. При этом они вправе проходить по всей цепочке, чтобы понять всю ситуацию. В этих же штабах работают представители РАО. Сколько нужно будет работать, чтобы всю эту ситуацию "разрулить", столько я и буду находиться здесь, подсказывать, помогать... Но решение принимать будет штаб. Я думаю, что должно получиться. Рабочие могут не верить РАО, банку, потому что они где-то далеко, в Москве, но уж своему директору, с которым они проработали по пять - десять лет, они должны верить. Хотя я знаю, что кадровый вопрос стоит здесь очень остро. Когда предприятие вышло из Минцветмета, оно стало бесконтрольным. Началось как бы гонение и вымывание неудобных - сильные, квалифицированные профессионалы уходили. К сожалению, эту тяжелую болезнь за полгода не вылечишь.

Записала Н.МЕЗЕНЦЕВА.


10 февраля 1997г. в 17:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.