МАУ ИЦ «Норильские новости»

...В продаже не было пива, а мы его уважали...

...В продаже не было пива, а мы его уважали...

Несомненно яркая веха норильской истории - комсомольский трудовой десант 1956 года, сорокалетие которого в прошлом году городские и комбинатские власти худо-бедно отметили. Но есть в истории города еще одна дата - как бы предтеча тех далеких событий сорокалетней давности: в 1955 году в стылую неуютность колючепроволочного Норильска был отправлен десант трудовых резервов (так назывались тогда шестнадцати-семнадцатилетние выпускники ремесленных училищ). Но об этом событии норильские летописцы-историографы то ли забыли, то ли еще что...

...Александр Иванович Белоусов, начальник лаборатории огнеупорных материалов и спецработ треста "Норильскреммонтаж" - из тех самых "трудовых резервов". В 1955 году ему было восемнадцать. Мы не ставили своей целью рассказать о героическом труде "рэушников" (то есть закончивших ремесленные училища), хотя наверняка трудились они на совесть. Пусть к тому времени Сталин уже горел в аду, но въевшийся во все клетки страх перед "отцом народов" был еще ого-го как силен, и никому в голову не пришло бы не только прогулять работу, но даже опоздать к началу рабочего дня.

Просто воспоминания Александра Ивановича Белоусова о том времени - именно на бытовом уровне, непосредственно о жизни в Норильске 50-х годов представляются нам интересными. Да и рассказчик замечательный...

Он ветеран труда комбината. Работал почти при всех директорах НГМК - Логинове, Дроздове, Долгих, Колес- никове, Филатове, далее везде. У него две медали - "Ветеран труда" и "За доблестный труд". В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина.

*

...Я приехал в Норильск из Борисоглебского спецРУ. "Спец" означает, что в училище брали только детей из детских домов. Становились там слесарями, токарями. В 1955-м мне было семнадцать, поскольку в училище попал после восьми классов, а многие были моложе - по шестнадцать лет. Нас было шестьдесят ребят и сорок девчонок из железнодорожного училища - тоже со специальностями токарей. Чем мы, "спецрэушники", отличались от других ремесленных училищ? Нас одевали получше: к той форме, как у всех, нам выдавали еще сатиновые рубашечки (а сатин тогда был сверхдефицитным материалом); свитеры, шапки получше, чем у других. Кормили нас так, как в армии: если в других ремеслухах кормили на шесть-семь рублей в день, то нас кормили на одиннадцать. Кроме того, при выпуске из училища нам выдавали полный комплект новой формы - бушлат, шинель, ботинки (хромовые и кирзовые)...

В этом же году в Норильск приехали девчонки из Горького, ребята из Воронежа, Мончегорска. Сюда ехали не только спецы по металлу - "металлисты", но и выпускники горных училищ. Комбинату все профессии были нужны.

О нас почему-то никогда не вспоминают, но в 1954-55-м мы ехали сюда на смену заключенным, работавшим на предприятиях комбината: никелевом, механическом заводах, на многочисленных рудниках. Лагеря в Норильске тогда начали потихоньку расформировываться, зеки уезжали. А мы были той рабсилой, что заступала на их места: вахту сдал... вахту принял...

*

...В Дудинку мы прибыли на теплоходе "Валерий Чкалов". Плыли весело - а ну-ка сто молодых людей! Танцы были каждый день. По прибытии в Дудинку поезд, который должен был отвезти нас в Норильск, теплохода не дождался. Нас загрузили в товарняк. Восемь часов тащился он до железнодорожного вокзала Норильска.

Девчонок посадили в автобус, а нас, пацанов, - в рейсовый "воронок" (таким был тогда городской транспорт, "воронки" ходили на Медвежку, по городу, развозили рабочих по предприятиям). В каждый "воронок" вместе с нами сели два охранникa и милиционер - нас охранять в дороге.

Привезли в район улицы Лауреатов - там был лагерь. У этого лагеря половину территории откромсали, отремонтировали бараки и поселили туда нас. Лагеря тогда в Норильске были сплошь и рядом. Около рудника 3/6 тоже был лагерь. Потом лаготделения стали расформировывать, но тихо, по ночам: утром просыпаешься, а "колючка" вокруг бараков оборвана, они пусты. Кроме того, на работу нас развозили в "воронках", а из них не больно-то чего разглядишь...

Так вот - расселили нас в одной половине лагеря, в которой заключенных уже не было. А вторая половина - в двух шагах. Помню, пробираемся по снежной тропке к своему бараку, а зеки из-за "колючки" кричат: "Эй, землячки-морячки, откуда прибыли?" Форма-то у нас была черная (шинели), вот они и думали, что мы морские волки. И хотелось с ними словом переброситься, да охранники не разрешали: "Проходи! Не разговаривать!" А охранниками в основном были азиаты - исполнительные, дисциплинированные, по-русски слабо-слабо говорящие...

*

К концу 1955 года нас стали переводить в общежития предприятий, где мы работали. Тогда штаты управленцев были очень даже невелики, и пустующие кабинеты заводоуправлений превращались порой в общежитские комнаты. Жили так три года. Весело жили: танцы, самодеятельность. Я играл в сатирических миниатюрах о пьяницах, прогульщиках. На первом этаже был магазин со всем необходимым. Правда, столовая работала только в обед. Да мы редко готовили, жили в основном на консервах. Но язву, слава богу, не заработал...

...Начал я работать токарем на ремонтно-механическом заводе рудников открытых работ (РМЗ РОР), он потом стал ремонтно-механическим цехом горно-рудного управления. Первым директором у нас был Гвидон Георгиевич Дейч. Теперь этот цех называют цехом ремонта горного оборудования. Там с 1 октября 1955 года до сих пор работает токарь Вася Золототрубов, Василий Григорьевич, вернее. Своей профессии не изменил с тех далеких годов.

Наших ребят из того... как бы сказать... призыва, что ли... сейчас осталось мало. Юра Егоров сейчас электрик на руднике "Заполярный", спортсмен активный; он играл за сборную города по футболу, да и сейчас с ветеранами спорта в "Арктике" занимается. Николай Гунькин до сих пор работает водителем. Есть еще кто-то, но я сведений о них, к сожалению, не имею...

В армии мне служить не довелось. В те годы директор предприятия самолично устанавливал бронь на наиболее толковых работников. Так меня до 27 лет и "бронировали"...

Самые лучшие годы для меня - это учеба. Одиннадцать лет я отходил в "большой дом" - пять лет в техникум, шесть в институт. Уже семья была в то время, но у жены пороху хватило только на техникум, ну а я дальше стал учиться...

Из наших ребят очень многие получили в Норильске образование: закончили техникум Разинский, Сухов, Эдиков. Институтские дипломы получили Булаков, Шайкин, Луценко. Многие пошли учиться...

*

...Город тогда кончался у ресторана "Лама" (назывался он в то время 32-я столовая) и у кинотеатра "Родина". За ДКК был еще один кинотеатр - "Победа". Сейчас там гимнастический зал. На одном пятачке - столько кинотеатров! Казалось, весь город только и делал, что смотрел кино. А кинотеатр им.Ленина мы строили на комсомольских воскресниках. Так же строили телебашню, плавательный бассейн. Дворец культуры комбината сначала строился как Дворец горняков. Мы от предприятий были на эту стройку прикомандированы, сделали полностью нулевой цикл. Но у горняков не хватило силенок довести его до ума. Затем ДКК как общегородской объект достраивал Горстрой.

У нас тогда была шестидневка. А по воскресеньям - эти самые воскресники. Так что пахали без выходных. И не уставали ведь. Сейчас бы нам тот энтузиазм...

При мне строили теперешнее управление комбината. Стройка была за колючей проволокой...

...В полярную ночь город освещали редкие фонари. А дорогу в снежных заносах на городских улицах прочищал трактор - шириной в автобусную колею. Раньше, говорят, в качестве трактора на борьбу со снегом бросали заключенных. Но я этого уже не застал...

...Свежей картошки мы тогда не видели, яйца были заоблачным дефицитом. Картошка, лук, морковь - все было в сушеном виде. И только году примерно в 62-м начали нам выдавать свежую картошку (по осени, сразу на год): сто килограммов на работающего, семьдесят - на иждивенца. И все, до следующей навигации.

Мы, соскучившись по свежей картохе, съедали ее до Нового года. Лука еще немного свежего давали. Свежие яйца тоже в то время начали завозить; так мы втроем встанем в очередь - сразу девяносто штук купим. В очередь становились не по одному разу. А что делать?..

Выбор консервов в магазинах был потрясающий! Например, гуляш - и в таком соусе, и в этаком, и еще в третьем. Бросишь его на сковородку - мясо будто жена дома приготовила, такое было качество. Продавалось импортное прессованное мясо из Аргентины - за красный цвет мы называли его "обезьяньим". Компотов всяких, солений было столько, что глаза разбегались: огурцы всяких засолов, помидоры, кабачки...

Икра была - красная, черная. Продавали ее из бочек. Мы вполне могли себе позволить ее прикупить, поскольку стоила она десять (по-старому сто) рублей за килограмм. Правда, стоит признать, что тогда это казалось дорого.

Речной нашей рыбы было много; морскую не завозили. Потом стало наоборот. Нынче же все вернулось с белой рыбой на круги своя, но по каким ценам!..

Трудно было с одеждой. В магазинах пусто, купить костюм - целая проблема. Обычно привозили "с материка" или шили в ателье. А там очередь - на год вперед. Так было где-то до середины 60-х.

В продаже не было пива, а мы его уважали. Крепкие напитки не употребляли, а вот от пива не отказывались. Заходим в 39-ю столовую (возле нашего лаготделения), а там пивная бочка - с краном, насосом, все честь по чести. Подходим пивка попить. Взяли по кружке... А это, оказывается, не пиво вовсе, а бражка! Вот так... Официально народу бражку продавали. А пиво в городе появилось в продаже гораздо позже, к началу шестидесятых.

Кстати, в магазинах тогда не было ни вина, ни водки - только спирт питьевой. К праздникам "выбрасывали" шампанское.

Все норильские свадьбы гуляли в "Таймыре"; тогда это было очень дешево - сбрасывались всего по сто рублей.

+

Тридцать два года отработал я на Норильском горно- металлургическом комбинате и в 1988 году уехал в Бело- руссию, прожил там три года. В 1991 году меня пригласили в Норильск на празднование 50-летия управления главного механика НГМК. И Леонид Иванович Данилов предложил мне доработать год, оставшийся до пенсии, здесь, в Норильске. И шесть лет я уже здесь, хотя собирался всего на год. И чем этот Норильск так притягивает?

Мой старший сын пошел по моим стопам: тоже огнеупорщик. Младший закончил Московский горный институт, работал в шахтостроительном тресте, заместителем начальника ШПУ-4 на "Заполярном" по горным работам. Cейчас он заместитель главного инженера, начальник смены.

Двое внуков у меня.

Удалась ли жизнь? Конечно! Здесь, в Норильске, прошла вся моя жизнь, здесь я стал специалистом достаточно высокого уровня. Здесь мои дети, мои друзья ...

... Жалею, что сейчас нет ни комсомола, ни партии: они воспи- тывали у нас ответственность за порученное дело, дисциплину, исполнительность. Был какой-никакой по- рядок. К примеру, срывaется по срокам ремонт какого-то агрегата, но ты костьми ляжешь, чтобы уложиться в график, потому что знаешь: отвечать придется. А сейчас никто ни перед кем ни за что не отвечает. Какой уж тут порядок ...

Вот сокращается сейчас строительный комплекс НПР. И сокращаемым инженерно-техническим работникам из строительных организаций предлагают должность... "оператора ручной уборки дворов и подъездов". Вдумайтесь только, как теперь называется профессия дворника! Чудны дела твои ...

*

Вот такой непритязательный рассказ о былом. Не знаю, как вам, но мне, человеку другого поколения, эти жизненные подробности сказали о времени больше, чем самые пристальные архивные изыскания.

И еще. Эти юноши и девушки в черных шинелях, эти "трудовые резервы" России, подставившие свои еще неокрепшие плечи махине под названием Норильский комбинат, наверное, не претендуют на фанфары в честь своего труда. Они ехали в Заполярье, чтобы честно делать свое дело. Просто очень хочется, чтобы их страница в исторической книге Норильска не была перевернута не прочитанной...

Подготовила Н.ШУГАНОВА.


5 июня 1997г. в 17:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.