МАУ ИЦ «Норильские новости»

Социальные передряги минувшей зимы имели гораздо

Социальные передряги минувшей зимы имели гораздо

больше явных и скрытых последствий, чем можно было бы себе представить. Одно из них - московский десант на норильской земле. Кто-то уехал, кто-то остался здесь - создавать новую команду. Одна из наиболее ярких московско-норильских фигур - первый заместитель генерального директора комбината по финансово- экономическим вопросам Лев Владимирович Кузнецов. С ним мы и хотим познакомить наших читателей поближе.

Л. Кузнецов:

- Не скажу, чтобы жизнь меня кидала, и все-таки... Я закончил Московский финансовый институт, как и большинство руководителей ОНЭКСИМбанка и РАО. Специальность - международные экономические отношения. Пошел по распределению во Внешэкономбанк, работал там два года в отделе государственных банковских кредитов. Занимались мы организацией привлечения кредитов для предприятий и проектов, работающих на коммерческой основе. Потом в банке начался общий кризис, как и во всей стране, западные кредиторы приостановили финансирование, объемы и возможности реализации по нашему направлению тоже приостановились. Но с учетом накопленного опыта и контактов при Министерстве нефтяной и газовой промышленности было создано совместное советско-швейцарское предприятие, которое занималось поставкой оборудования для нефтяных предприятий. Два года я проработал там финансовым директором. Это был очень серьезный опыт, потому что можно было сравнивать западные стандарты и российские - с точки зрения финансовых потоков, бухгалтерского учета и отчетности.

После этого был приглашен в Альфабанк начальником кредитного управления. Возглавил работу, связанную с кредитованием промышленных предприятий. Между прочим, был у нас один кредит, который до сих пор висит на задолженности Норильского комбината - мы его кредитовали... А после этого был приглашен в ОНЭКСИМбанк, и вместе с господином Хлопониным мы курировали проект "Норильский никель". После первого аукциона я, Хлопонин и Хлыстова начали все глубже и глубже вникать в эту тему, и когда было принято постановление Правительства в апреле 1996 года по изменению структуры Совета директоров, наша группа плавно перешла в РАО "Норильский никель" от залогодержателя.

С вопросами производственными были, конечно, сложности, были недоработки, были упущения - мы их отметили для себя во время конференций, во время работы с забасткомом. Задним числом можно, конечно, сделать все лучше, качественнее... Но все же "Норильский никель" - это одно из немногих предприятий, где реализовалась идея залоговых аукционов, где банк слился с промышленностью. И сегодняшние результаты работы комбината показывают, что это было на пользу.

- У вас не появилось чувство, что вы теперь понимаете норильские проблемы глубже, чем те, кто остался в Москве?

- Частично - да. Я теперь являюсь своего рода оппонентом для москвичей - оппонентом в хорошем смысле. Это вообще полезно для РАО, когда их люди с другой точки зрения смотрят на те же проблемы и могут донести их уже понятным языком до руководства... Ну да, как переводчики.

- И тем не менее, вы постоянно помните про свои московские корни. Вот и на часах у вас московское время...

- Зато на настольных часах - норильское!.. Ну да, я москвич. Мама у меня инженер, сейчас уже на пенсии, а до этого работала в Метрострое, потом - в "Мосэнергомонтаже", они курировали строительство атомных станций. Папа работал в сфере общепита, был замдиректора ресторана. Сейчас занимается частной деятельностью. У меня есть сестра, на 10 лет меня младше. Закончила философский факультет Университета дружбы народов, поступила в Московскую финансовую академию. Философ - это, конечно, хорошо, но она материалист, и понимает, что для жизни этого мало.

- Совсем недавно у вас появилось обручальное кольцо...

- Скажем так: я оформил свои отношения. Я второй раз женат, от первого брака у меня есть дочка, ей уже десять лет. Сейчас у меня сын годовалый. Живет в Москве со своей мамой, хотя папу всегда узнает, несмотря на редкие визиты. Он один раз в больницу попал, и когда мы его оттуда забирали, к первому потянулся ко мне, а не к маме.

- Что же вы семью в Норильск не привезете?

- Да куда, маленький же ребенок...

- Ага!

- Да нет, нет, я не спорю, есть в Норильске проблемы серьезные. И я считаю, что если есть возможность оставить ребенка "на материке", то зачем же его сюда везти? Хотя, конечно, скучаю...

Жену мою зовут Инга, справляется она со всем сама. Даже говорит, что чем меньше помощников, тем лучше. Она тоже закончила финансовый институт, работала в ОНЭКСИМе до рождения сына, сейчас рвется опять на работу. Все-таки женщины у нас эмансипированные...

- И как вы к этому относитесь?

- Ну, есть вроде бы материнский долг, но, с другой стороны, женщина не должна быть все время в быту, это плохо и для нее, и для мужа. Она должна быть среди людей, всегда чувствовать себя женщиной.

- То есть в мужском коллективе?

- А я думаю, что женщина стремится быть женщиной как раз больше в женском коллективе, чем в мужском... Поэтому в конце года будем думать, как быть - наверное, с ребенком будут сидеть бабушки.

- Вы не ощущаете себя чужим в Норильске? Появились у вас тут друзья или просто товарищи по работе?

- Я так понял, что в Норильске осторожно относятся к чужакам. Поэтому думаю, что приняли меня даже очень неплохо - по крайней мере, сразу не отвергли. Я вижу, что есть люди, которым нравится со мной работать. У нас сформировалась неплохая команда и из старожилов - это господин Петров и госпожа Валинг - и из новичков, пришедших на комбинат - это Томенко, Новак, Архипенко, Злотников... Да и Джонсон Талович - он хотя на комбинате и не новичок, но мы с ним вместе сейчас пришли, это здорово.

Есть общение и с другими структурами - не только деловое, но и чисто человеческое - с господином Ковригиным, Ревазовым, с администрацией города... Мы понимаем друг друга и работаем в рамках общей идеологии. Я не ощущаю себя каким-то одиноким, отверженным.

- Ваши привычки и привязанности как-то изменились в связи с переездом в Норильск?

- Полюбил в тундру ходить на рыбалку. К сожалению, есть определенные негативы - зимой там мороз лютый, летом - мошка... Но в целом - впечатление хорошее. Даже вот люди приезжали из РАО, из банка, из других структур - были в восторге, природа интереснейшая. Надо оберегать девственность этой природы...

- Какая там девственность! У нас, между прочим, лесотундра, а вокруг Норильска - сплошь выжженная равнина, деревьев нормальных нет, леса мертвые...

- Да нет, почему? Мы вот когда летели, видно было, как внизу бегают и медведи, и олени... и рыба...

- Когда в Москву летите, какие подарки привозите из Норильска?

- Себя! Мне просто говорят - приезжай! - и ждут... Хотя на свадьбу нам подарили национальную одежду - жена была в восторге.

- Работа у вас напряженная, это понятно. И все-таки, кроме работы и тундры, чем еще занимаетесь с удовольствием?

- Я человек спортивный, но здесь с этим проблемы - нет времени. Норильск мне дал лишних пять или шесть килограмм. А вообще я люблю футбол, хоккей люблю, теннис. Между прочим, у нас была - и есть - в ОНЭКСИМе футбольная команда, довольно сильная. Мы играли и с правительством Москвы, и с правительством России, и с артистами - и у всех выигрывали, между прочим!

Я вообще профессиональный спортсмен, мастер спорта по настольному теннису. Даже есть незаконченное образование - три курса института физкультуры. Это все вместе считается как высшее образование, поэтому если что, я всегда смогу пойти работать тренером.

К сожалению, чувствую недостаток времени для чтения. Прессу, особенно экономическую, конечно, читаю. Вот сейчас у меня лежит "Энциклопедия офиса", читаю ее. Читаю только то, что связано с бизнесом, с экономикой, с управлением производством, менеджментом... С художественной литературой - проблемы. Очень хочу прочитать всю историю России - от самого начала до наших дней. Раньше история имела определенную направленность, интересно было бы все пересмотреть с точки зрения дня сегодняшнего.

Но опять же - нет времени. В Норильске у меня складывается такой цикл: лег - встал, лег - встал, лег - встал - с Новым годом! Все остальное время - в работе, часы пролетают незаметно. Домой приезжаешь - попадаешь в такой же цикл, я ведь еще директор РАО по контрольно-ревизионной деятельности, там своя работа.

- Есть такой Лев Кузнецов: с руками, с ногами, с голубыми глазами, словом - живой человек. В то же время Лев Кузнецов - это как бы абстрактное понятие, некое самопишущее перо, которое ставит резолюции: оплатить, отказать. И "отказать", наверное, больше. Понятно, что такое перо, контролирующее денежки, не всем нравится. Вы не комплексуете по этому поводу?

- А что, говорят, что, не нравлюсь? Хорошенький имидж!

- Да нет. Просто сложилось так, что до вас здесь был Михаил Гущин, который и принял на себя основной удар общественного мнения. Теперь к жесткому контролю, наверное, просто привыкли.

- Нет, это ситуация изменилась. Гущину надо сказать большое спасибо. Нужно было иметь мужество и решительность, чтобы в той сложной ситуации поставить себя оппонентом к существовавшей системе. Многим это было неудобно, не нравилось, многие преподносили это не так, как было на самом деле. Опять же - Норильск полон слухов - и ложная информация разлеталась мгновенно. Я считаю, Гущин сделал огромную работу, но он был один. Один в поле не воин. И мой приезд был отчасти обусловлен тем, что стало понятно - невозможно решать проблемы, послав одного эмиссара или там, полпреда. Нужно создавать команду.

Может быть, какие-то формы или методы решений Гущина сегодня воспринимаются неадекватно, но надо быть в том месте и в том времени, чтобы реально оценить необходимость тех решений.

Кроме того, это ведь был и момент обострения ситуации с платежами по всем направлениям. Сегодня ситуация поменялась, появилась возможность работать спокойно - потому что уже есть система работы с бюджетами, с внебюджетными фондами, с подрядчиками. В рамках этой системы решения возникают автоматически из подписанных договоренностей, не надо ломать над ними голову. Хотя, конечно, работы по наведению порядка еще непочатый край.

- Был момент, когда с комбинатских горизонтов тихо исчезли Юрченко, Серков, когда Рамодин ушел почему-то в один день с Гущиным. Поскольку между ними и Гущиным существовал определенный конфликт, создалось такое впечатление, что это был своеобразный обмен: кто-то с кем-то, как в шахматах, обменялся фигурами...

- Да нет, ну, это совсем не так. Уход Михаила Адольфовича был и для нас неожиданностью, я даже не буду его комментировать. Но это никак не связано с уходом других. Те лица, о которых вы говорите, были освобождены потому, что, по нашему пониманию, не могли оставаться на своих должностях и не отвечали тем задачам, которые ставились. Но это не значит, что они ушли - и все, и про них забыли. Если с кого-то из них надо будет спросить, мы спросим.

- Комбинат "Североникель" должен нам триллион двести. И при этом он вел строительство храма - примерно на ту же сумму. Это все продолжается?

- А зачем нам ходить на "Североникель"? Норильский комбинат имел задолженность по зарплате, долги перед поставщиками - и в то же время направлял деньги на покупку каких-то земельных угодий, строил никому не нужные санатории... Да, я считаю, что санатории в таком количестве никому не нужны. Люди сами должны выбирать, куда им ехать. Вот возьмите дорогостоящий лагерь "Тесь". Он, конечно, нужен, но только почему-то не заполняется. Значит, не хотят родители туда детей отправлять.

То, что творилось на "Североникеле" и на Норильском комбинате, - это была общая система по РАО. Это началось тогда, когда появилась самостоятельность, начался бум больших денег. Деньги никто не считал, не было четкой программы работы с ними. Не нашлось того, кто в какой-то момент смог бы это остановить... А храм, говорят, достроили. И снаружи, говорят, все нормально, все красиво - а вот изнутри потихонечку все разваливается.

Сейчас все вроде бы понимают, что так, как раньше, жить уже нельзя, но все же у многих остались потребительские замашки: я сделал, ты мне за это что-нибудь дай. А надо при этом уметь оценить - то ли ты сделал, что надо, и так ли, как надо. Вот хорошая лакмусовая бумажка - торговля.

Имея потенциал складского хозяйства, обилия торговых площадей, дотаций комбината и объема услуг, мы пришли к тому, что торговля полностью развалена. Коммерческие структуры контролируют рынок, а торговля имеет сумасшедшие долги. Но такие вещи, конечно, зависят не только от простых работников, а в первую очередь от их руководителей.

- "Норильскторг" должен комбинату триллион сто. При этом есть такое ощущение, что долг создан искусственно. Вот возьмем договоры на закупку товаров 1993-1996 годов. Некое лицо, представляющее некую подрядную организацию (фамилию пока опустим), получает за свои услуги от комбината вместо денег партию металла - по сниженным ценам. Металл вывозится за границу, продается там по ценам нормальным, там же закупается товар широкого потребления для Торга. Но теперь закупочные цены достаточно высоки, плюс комиссионные фирме- подрядчику, выступившему в роли посредника... Ширпотреб становится золотым, всю сумму расходов сваливают на "Норильскторг". Так было дело?

- Скорее, речь идет о контрактах 1993-1994 годов, потом были только отголоски. Да, часть убытков тогда действительно относили на "Норильскторг", он был той мусорной ямой, куда сбрасывались проблемы комбината. Но это, может быть, 100-150 миллиардов, сам Торг к своим долгам тоже руку приложил. Что же, мы не знаем, что продукция гниет и ее выбрасывают, что на складах полно продукции с просроченным сроком реализации? Корни в этом.

Если бы Торг работал эффективно, контролировал рынок, цены были бы самые лучшие, ассортимент широчайший, но при этом на него бы вешали убытки от неэффективных операций - это было бы неправильно. Но мы видим, что на это пытаются списать все свои проблемы. А у них долги работникам в 150 миллиардов при шестисотмиллиардной товарной массе - и нет никакой концепции, как жить дальше. Я спрашиваю, за сколько они собираются все это продать, они отвечают - лет за пять. Потому что есть добрый дядя-комбинат, он за все заплатит.

- И все-таки люди, подписывавшие эти контракты, до сих пор не просто на свободе, но и занимают неплохие посты.

- Вы понимаете, есть документы, люди были уполномочены этим заниматься. Они нанесли какой-то ущерб комбинату с точки зрения эффективности, но с точки зрения юридической - договоры оформлены правильно. Мы даже имеем прецеденты, когда были явные приписки, были завышены цены - но вот подписан контракт безукоризненно. Кредиторы наши выигрывают в арбитраже, и мы ничего не можем сделать... За руку не поймаешь. Можно сказать, что это было неэффективно, но придраться юридически - невозможно.

- Разговоры о кредитах Международного банка то затихают, то возобновляются...

- В принципе сегодня в проекте федерального бюджета на 1998 год стоит отдельной строкой для Норильского промышленного района 200 миллионов долларов. Есть договоренность ОНЭКСИМбанка и администрации Красноярского края о том, что они действуют согласованно. Оговорены условия и принципы этих действий, назначены ответственные лица. Но у меня есть такая информация, что в 1998 году будет только проработано технико- экономическое обоснование. И под это Мировой банк выделяет где-то 2 миллиона долларов. А реально основной поток инвестиций ожидается не раньше 1999 года.

Получить 200 миллионов у западных кредиторов - это долгая песня. Надо же еще понять, кто в государстве будет курировать эти направления - Госсевер или Госстрой, у них там свои заморочки. Но сегодня ясно, что край, комбинат, РАО и ОНЭКСИМбанк хотят, готовы и будут работать над получением этих целевых денег.

- На августовском аукционе, когда покупался контрольный пакет "Норильского никеля", было выдвинуто условие - владелец пакета должен вложить определенную сумму в развитие Пеляткинского месторождения, в счет погашения долгов перед Пенсионным фондом, в социальную сферу... Что там слышно насчет этих денег?

- В РАО создана рабочая группа, и в городе этот вопрос решается - куда именно вкладывать эти деньги? Ведь до сих пор нет четкого проекта, не разработана проектная документация. Комбинат не готов просто так отдавать деньги "Норильскгазпрому", чтобы тот что-то строил и снова диктовал нам свои условия. Ведь владелец пакета дает деньги комбинату, а комбинат, вкладывая эти деньги, должен управлять этим производством, быть в структуре собственности.

Поэтому на собрании акционеров одним из вопросов будет выделение и создание "Таймыргаза". Это будет отдельное предприятие, созданное для инвестиций, на нем не будет долгов "Газпрома". С другой стороны, комбинат должен будет иметь в этой структуре не последний голос - а это очень важно. В-третьих, инвестору должна быть видна здоровая, прозрачная структура, чтобы он давал дополнительные кредиты - коммерческие или финансовые. Это проблема острая, РАО ею очень плотно занимается.

Прорабатывается вопрос и о погашении задолженности Пенсионному фонду и о том, как вложить деньги в социальную сферу. Если говорить о сроках, в которые могут быть выплачены деньги, то сроки определятся только после того, как станет ясно - куда и на каких условиях деньги вкладывать, чтобы они не пропали даром.

Ведь тут возникает следующий вопрос: а не будет ли дополнительного налогообложения? Ведь эти деньги - это финансовая помощь комбинату, а финансовая помощь подпадает под налогообложение. Поэтому приходится работать и над тем, как здесь избежать дополнительных расходов.

- Еще раз о "Норильскгазпроме". Ваш прогноз - чем закончится затянувшийся суд?

- Я думаю, позитивно для всех. Мы найдем золотую середину, которая позволит миновать энергетический кризис и учесть интересы как производителей газа, так и его потребителей.

Оценка суда показала: комбинат может работать, у него есть потенциал. Но есть и формальный признак, который мы устраним по структуре баланса за 9 месяцев, что позволит суду прекратить дело по существу и дальше всем работать, а не заниматься перетрясением грязного белья и считать, кто там кому что должен.

И мне понравилась позиция администрации города и администрации края, и основных наших партнеров- подрядчиков - Енисейского речного пароходства, Каскада таймырских ГЭС, "Сибтехмонтажа", различных внебюджетных фондов. Они видят, что комбинат начинает оживать, и какие-то дополнительные катаклизмы могут только нанести ущерб - причем сразу всем.

Виктория БЕЛЯЕВА,

при содействии службы информации АО "Норильский комбинат".


19 ноября 1997г. в 16:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.