МАУ ИЦ «Норильские новости»

Хождение за три моря, ч. 2

Хождение за три моря, ч. 2

Хождение за три моря, ч. 2

Ледовые поля, дальние плавания, Северный морской путь... Кому флотская романтика, а кому рутинная работа. Правда, необычная, не как у всех. А учитывая, что профессия, как не крути, накладывает отпечаток, самым интересным и познавательным на судне для меня стала команда, люди.
Хождение за три моря, ч. 2

Начало в № 81 за 9 июня

Команда

Первым делом хочу развенчать миф о моряках как о поголовно пьющих людях. Может, в советскую эпоху и пили много, ну, может, пьют и сейчас на других судах. На «Мончегорске» практически не пьют или пьют в таких дозах, что нам, сухопутным трезвенникам, смешно станет. Что–то типа литр пива на троих. По крайней мере, 9 Мая вообще прошел незамеченным. Объяснение простое: никому не хочется терять хорошую работу.
Моряки показались мне людьми спокойными, размеренными, неторопливыми, что ли. А зачем, собственно, торопиться? Куда мы денемся с подводной лодки? А еще открытыми, доброжелательными и даже немного стеснительными. Без удальства и разухабистости: тельняшки никто на груди не рвал, примету «женщина на корабле — к беде» не поминали. Напротив, посидеть за ноутбуком — пожалуйста, позвонить с мобильного — обращайся. (Кстати, хочу воспользоваться возможностью передать земной поклон старшему механику Дмитрию Шемису. С его подачи меня встретили в архангельском порту и мигом довезли прямо к московскому рейсу, на который уже шла регистрация. Спасибо.) Впрочем эти душевные качества команды, возможно, объясняются не профессиональным признаком, а географическим. Большая часть «мончегорцев» живет в Мурманске и Архангельске, а северяне, сами знаете, народ особый. В общем, скажу не лукавя, команда мне понравилась. И жаль, что на дизель–электроходы не берут работать женщин. Хотя в мурманском пароходстве, рассказывают, была даже женщина–капитан.
Матрос Андрей Хлибун на палубе
Матрос Андрей Хлибун на палубе
Пока я знакомилась с командой, «Мончегорск» вышел в открытые воды Карского моря. У поселка Воронцово сошли прямо на лед шестеро местных жителей. Контейнеровозы «Норильского никеля» на пассажиров не рассчитаны, но жителям поселков сложно добираться домой из Дудинки, вот и выручает компания. Остался позади Енисей с его каналами, которые, как лыжник лыжню, тропят ледоколы. Карское море впечатлило, но как–то через край. Под серыми ватными тучами, в белых оспинах льдин оно выглядело хмурым и грозным, как разбуженный, злой и больной медведь.

Карское море, море Северно–Ледовитого океана между архипелагами Земля Франца–Иосифа, Новая Земля и Северная Земля. Наибольшая глубина 620 метров. В него впадают многоводные сибирские реки Обь и Енисей. Средняя температура воздуха в январе на востоке до -30°С, температура воды круглогодично близка к нулю. Лед держится 8–9 месяцев, большую часть море покрыто дрейфующими льдами, у берегов зимой образуется припай. Карское море названо в XVIII веке по небольшой реке Кара.

Кстати, о медведях. Когда вышло из–за туч солнце и на палубе стало намного веселее, на ледяных полях обнаружились следы белых медведей. Большие, маленькие, и в таком множестве, будто они тут стадами где–то ходят. Целый день я караулила медведя и на палубе, и на мостике в бинокль высматривала. И мой медведь пришел, говорят, прямо перед судном сидел, уходить не торопился, не иначе — меня ждал. Только было это в пять утра, и вахтенные постеснялись, что ли, меня будить. Остается довольствоваться фотографиями команды.
Вообще, мне на судне было очень интересно. Каждый день — что–то новое: то с коком готовим обед, то со штурманом стоим на вахте, то качка, то сауна с бассейном, вода в котором из «Баренцухи» — соленая, горькая! Но естественно, это восторг новичка, для моряка же — рутина, ежедневный труд. Команда в рейсе четыре месяца без выходных, зато потом четыре месяца — в отпуске.

Палуба

На судне команда делится по профессиональному признаку. Палуба — вотчина матросов, соответственно их кратко так и зовут — «палуба», мотористов и механиков зовут «машиной», а штурманов — «мостиком». Так как бдительный старпом настоятельно не рекомендовал мне гулять по палубе в одиночку, пришлось приставать к свободным от вахты членам команды с просьбой меня повыгуливать. Тут параллельно с фото– и видеосъемкой я и интервьюировала моряков. Одним из таких провожатых стал матрос Андрей Хлибун. Оказалось, что это первый рейс Андрея на «Мончегорске». До этого он ходил на судах Мурманского пароходства. Собирался в апреле в очередной рейс, и вдруг открылась вакансия во флоте «Норильского никеля». Согласился сразу. Глазами новичка–старожила (новичок — на «Мончегорске», а в море — уже около 20 лет): судно новое, с отличными рабочими условиями и комфортными бытовыми.
Работа матроса — это ходовые вахты. Зимой дважды в сутки по четыре часа стоять на руле под руководством штурмана, летом, когда ледовая обстановка проще, остается только одна ночная вахта.
Плюс текущая работа на палубе и в трюмах, а если стоянка в порту, то нужно следить за грузовыми операциями, поднимать и убирать трапы, работать со швартовыми концами, принимать пассажиров.
Крышки трюмов на главной палубе
Крышки трюмов на главной палубе

Все место на палубе — сплошные крышки трюмов. «Мончегорск» — контейнеровоз, а значит, главная забота — груз. Обычно все пространство палубы, и внутри, в трюмах, и снаружи, занято контейнерами. Яркий оранжевый красавец, «арктический экспресс» имеет грузоподъемность свыше 18 тысяч тонн. Так норильский металл путешествует к своим потребителям.

Главный человек на палубе — боцман. Опытный боцман, такой как Владимир Криницын, на флоте зовется «драконом». Родился Владимир в сухопутном Таджикистане, но я бы сказала — он настоящий морской волк, носитель традиций и фольклора. Боцманы — главные на палубе со времен парусного флота, они руководили постановкой парусов, и на каждую мачту был свой боцман. Парус ушел в прошлое, на судах осталось по одному «дракону». Он руководит палубной командой, следит за палубным имуществом: крышки, трапы, концы, швартовные клюзы, все, что крутится–вертится, — его зона ответственности. Смотрит боцман и за порядком, ведь чистота на судне — до сих пор залог всего. Конечно, никто уже не «драит медяшку» как раньше, но на «купание» нашего «парахеда» со всеми трапами и иллюминаторами ушел целый день.
– Моряк нынче пошел не тот, — сетует боцман. Он еще застал кочегаров, которые ходили на паровом флоте и были вместо нынешних мотористов. За вахту они перекидывали в топку четыре с половиной тысяч лопат угля и не ставили ни в грош никого, даже капитана. С ними только «Дед», то есть старший механик, мог разговаривать, и то ласково. Сейчас суда стали комфортнее, люди прагматичнее, времена уходят, а с ними и морские законы. Настоящих морских бродяг остается все меньше, романтикой уже никого не заманишь, деньги выходят на передний план. Такова се ля ви, как говорят в Одессе.

Камбуз

Экипаж «Мончегорска» по корабельным меркам небольшой: 19 человек, одни мужчины. И все 19 четыре раза в день должны получать положенные им витамины и калории, желательно во вкусном и разнообразном виде. За это нелегкое дело на «Мончегорске» отвечает один–единственный человек: кок Сергей Резник, необычно для повара сухопарый и юркий. На Север Сергей приехал из Украины, где особой склонности ни к морю, ни к кулинарии не испытывал. Как попал коком на флот? Видимо, судьба. Чем еще объяснить то, что он уже почти двадцать лет кормит в рейсах моряков.
Столовая «Мончегорска»
Столовая «Мончегорска»
Команда хочет есть каждый день, и в море, и на рейде, и у причала. Поэтому, как и у остальных моряков, у Сергея каждый день — вахта: завтрак, обед, ужин и вечерний чай. Все необходимое для этого круговорота еды в народе хранится на камбузе и в нескольких артелках — сухих или холодных помещениях для продуктов. Меню Сергей составляет по собственному усмотрению, еще на нем заказ провизии на будущий рейс. Кухня выглядит одинаково и на суше, и на море. Вот только здесь и холодильники, и печи намертво прикреплены к полу или стенам. Во время качки Сергею приходится закреплять и сковороды, и кастрюли, и всю прочую кухонную утварь. Ну–ка, хозяйки, представьте, каково это — варить суп, когда бульон норовит выпрыгнуть на пол. Конечно, есть свои хитрости, например, расстеленное на столе влажное полотенце не даст скользить тарелкам и стаканам. Рассказывают, правда, на «Мончегорске» о шторме в Охотском море, когда у холодильников качка выламывала двери, а на шкафах оставались вмятины от пролетавших стульев. Тут уж и влажные полотенца не помогут.
Но в Карском и Баренцевом морях главное препятствие все–таки не шторма, а льды. Но и в этот раз на открытой воде «Мончегорск» немного покачало на волнах. Качка — всего три балла, команда ее даже не ощущала. А мне хватило и этого. Теперь я уверена, что мой вестибулярный аппарат находится не в каком–то среднем ухе, а в желудке, который четко повторяет всю амплитуду судна. Но я заранее приняла меры: на всякий случай сняла себя с пищевого довольствия, перешла на чай с сухарями. Да и потом вполовину урезала Серегины нормы, все–таки четырехразовое питание — это для моряков, а не для журналистов.
Продолжение следует.
Светлана ГУНИНА
Фото автора и команды дизель–электрохода «Мончегорск»

16 июня 2011г. в 17:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.