МАУ ИЦ «Норильские новости»

Хождение за три моря, ч. 3

Хождение за три моря, ч. 3

Хождение за три моря, ч. 3

Круглый год с небольшим перерывом на ледоход флот «Норильского никеля» возит северный металл из порта Дудинки в Мурманск, Архангельск и дальше в Европу. На одном из таких судов, вместе с людьми, которые водят «арктические экспрессы», сходила в Архангельск журналист «Заполярной правды».
Светлана Гунина в машинном отделении

Начало в [№ 81 за 9 июня] и [№ 84 за 16 июня]

Машина

Команда дизель–электрохода «Мончегорск» — всего 19 человек, по меркам прошлого времени для судна такого размера и таких задач — немного. Машинная команда, «машина», — это десять специалистов, механиков и мотористов во главе со стармехом Дмитрием Шемисом (на флотском сленге — «дедом»). Они обслуживают не только азипод–двигатель, но и всю механику и автоматику судна. А это самые разные системы, предназначенные и для выполнения производственных заданий, и для обеспечения безопасности судна, и для жизнедеятельности экипажа.
Вахты механиков и мотористов, однако, проходят не в машинном отделении, а в ЦПУ, что означает — центральный пост управления. В полном соответствии с названием это место походит на миниатюрный центр управления полетами в нашем Королеве или американском Хьюстоне. Работа всего оборудования здесь отражается на мониторах. Команды на запуск двигателей, включение–выключение насосов и других агрегатов судна подаются именно отсюда. В ЦПУ, глядя, как вахтенный механик кликами мышки делает то, что раньше осуществлялось поворотами задвижек вручную, чувствуешь, что будущее уже наступило.
Но, естественно, я не могла не напроситься на экскурсию и в машинное отделение, сердце судна. Как и положено, в «машине» было шумно, пришлось надевать наушники. На этом совпадение реальности с моими представлениями заканчивалось. У вас какие ассоциации возникают при словосочетании «машинное отделение»? Сумрачно, грязно, запах соляры и мазута, филиал ада в черных и красных тонах... Как бы не так! Чисто, светло, все выкрашено белой (!) и бледно–зеленой краской. Возможно, дело в том, что «Мончегорску» еще и трех лет не исполнилось, но хочется верить, что и в 33 его «сердце» будет таким же чистым.
Алексей Быстров в ЦПУ
Алексей Быстров в ЦПУ
Моим экскурсоводом по «машине» был четвертый механик Алексей Быстров, один из самых молодых членов команды, которому еще и тридцати не исполнилось. Алексей — настоящая находка для журналистов. Его брат–близнец, тоже моряк, и ходит на близнеце «Мончегорска» дизель–электроходе «Талнах». Разве пройдешь мимо такой «живой метафоры»? Оба брата выучились на судомехаников в Мурманском государственном техническом университете. Правда, со всего их курса только треть ребят работают в море, остальные — пристроились на берегу.
А для Леши море вроде бы еще не потеряло своей новизны, по крайней мере, он не устает фотографировать его, а еще судно и своих коллег. Алексей — неплохой фотограф, и половина снимков в этом репортаже слетели с его объектива. Самая запомнившаяся мне деталь о Леше — в его каюте стоит горшочек с землей, по борту которого аккуратная надпись: «Лимон морской арктический». Правда, самого ростка, который пробился из лимонной косточки, уже нет — не уберег Лешкин сменщик, с которым он меняется четырехмесячными вахтами. Но Алексей исправно «втыркивает» в землю косточки, выуженные из чая. Когда–нибудь там проклюнется новый арктический лимон.

Мостик

Если машинное отделение можно считать сердцем судна, то капитанский мостик, по понятной аналогии, — его голова, он и находится выше всех остальных помещений, и курс судна прокладывается именно там. Мостик состоит из двух зеркально повторяющих друг друга частей (чтобы без ущерба для обзора вести судно, и кормой, и носом вперед) с иллюминаторами во всю высоту. Оборудование здесь такое, что управлять судном можно и в одиночку, буквально не вставая с кресла. Только для управления азиподом, а значит, для изменения курса, есть три варианта, дублирующих друг друга на случай поломки: штурвалом, ручкой–джойстиком и кнопками клавиатуры. Суда «Норильского никеля» действительно оборудованы по последнему слову судостроительной техники. Ведь как говорил Ипполит в известном фильме: «Не мелочитесь, Наденька». Опрометчиво было бы ходить по Северному морскому пути с такими грузами на морально и физически устаревших судах.
Штурман и матрос на капитанском мостике
Штурман и матрос на капитанском мостике
На капитанском мостике во всех смыслах «рулят» штурманы, это три помощника капитана. Два раза в сутки штурманы заступают здесь на вахты — по четыре часа днем и ночью. На мостик же из внешнего эфира стекается информация: прогнозы погоды и спутниковые карты ледовой обстановки. На открытой воде штурману проще: достаточно прокладывать курс и придерживаться его. Но в Арктике даже весной и летом открытая вода перемежается ледяными полями. Тогда главное оружие штурмана — бинокль и радар, чтобы высматривать разводья и проходы во льдах. В особо тяжелых случаях, которые старпом Максим Старшов называет «тупиками имени Ленина», судно разворачивается кормой вперед, так легче разбивать сплоченный лед.
Старпом Максим Старшов
Старпом Максим Старшов
Вообще льды различаются по возрасту и сплоченности. У полярных моряков терминов, обозначающих состояние льда, наверное, не меньше, чем у эскимосов слов для описания снега. Сало, нилас, склянка, лед однолетний, блинчатый, паковый, ледяная каша, сморозни... Все об одном, а как по–разному, вкусно звучит! Самый тяжелый для судна лед, зрелый, набухший — с середины февраля по конец апреля. «Мончегорск» на трассах Севморпути ни разу не воспользовался помощью ледокола, сам пробивает себе дорогу, это заслуга и высококлассного судна, и высокопрофессиональной команды. В нашем рейсе самые сплоченные льды встретились в районе Карских Ворот, пролива, соединяющего Карское и Баренцево моря.
К проливу мы подходили во время вахты старпома Максима Старшова. Слева по борту появились берега Новой Земли, там даже виднелись строения — ныне закрытая полярная станция на мысе Меньшикова. Это были первые увиденные мной следы пребывания человека, после того как мы вышли в открытое море. Вооружившись биноклем, наблюдаю дома без крыш, брошенные цистерны, деревянные вышки. Неуютное зрелище. Гораздо увлекательнее пытаться разговорить сурового старпома.
Есть известный стереотип, что моряки — народ суеверный. На флоте всегда было множество обычаев и примет: нельзя убивать чаек — это души погибших моряков, свистеть на палубе — накликаешь шторм, а для борьбы со штилем рулевой должен кидать в сторону желанного ветра свой сапог. Много было у моряков суровых и забавных поверий, самое известное, не в мою пользу, про женщину на корабле, которая по любому будет виновата во всех бедах. А сегодня верят ли моряки в приметы? Ответ старпома неоднозначен. С одной стороны, люди все современные, с высшим образованием. Женщин, юристов, священников и покойников, в отличие от прежних времен, за дурную примету на судне уже не считают. А с другой стороны — бить на счастье о борт шампанское при спуске судна — традиция старая, но куда же без нее. И из порта выходить в понедельник, да еще и 13–го числа на флоте до сих пор не любят. А в основном у каждого моряка свои персональные «зарубки», но о них они благоразумно умалчивают.
Окончание следует.
Светлана ГУНИНА
Фото автора и команды дизель–электрохода «Мончегорск»

23 июня 2011г. в 17:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.