МАУ ИЦ «Норильские новости»

Экстракт кактуса

Экстракт кактуса

Третий сезон подряд в Норильске проходит фестиваль «Таймырский кактус». Не осталось в городе, наверное, ни одного человека, который бы не отведал его плодов. Кому-то они пришлись по вкусу, для кого-то показались слишком экзотичными. Так или иначе, но «на кактус» ходят, его обсуждают, талантливыми гостями восхищаются и с ними спорят. О кактусе, который только что отцвёл, но ароматом которого ещё веет в городе, и о его участниках и организаторах мы беседовали с Ириной ПРОХОРОВОЙ, председателем Экспертного совета Фонда Михаила Прохорова.

– Ирина Дмитриевна, только что закончился «Таймырский кактус», как он прошёл, по сравнению с предыдущими сезонами, как вы оцениваете его успешность и востребованность?

– Предварительно хочется сказать, что энтузиазм и наш, и зрителей не убывает, что полные аншлаги на спектаклях, людей, по крайней мере, не меньше, чем в прошлом году. В этот раз в рамках «Таймырского кактуса» организовано больше акций и мероприятий. И хотя мы понимаем, что людям тяжело разрываться: только закончился один концерт, сразу начинается следующий, но, с другой стороны, так фестивали и проходят.

Нам, конечно, больше всего интересна реакция публики, реакция журналистов, пишущих рецензии, они всё-таки самые требовательные и взыскательные зрители. Поскольку Норильск – территория небольшая, мнения, разговоры так или иначе доходят до нас, что-то высказывается на нашем сайте. И нам интересны даже не столько похвалы, сколько различные критические замечания. Это не значит, что если людям что-то не понравилось, то мы не будем это привозить на следующий год. Но то, что мы иногда привозим, может быть непонятно. Мы судим по количеству зрителей, по их реакции, по тому, смотрят ли они до конца или уходят. И если направление непонятно зрителям, но оно нам очень важно, то на следующий год мы его усиливаем лекциями, мастер-классами, объяснениями. В течение года мы также стараемся к этому направлению возвращаться.

Я не устаю повторять коллегам: «Не надо думать, что люди должны автоматически принимать на веру, воспринимать всё, что мы привозим». Четвёртый год мы работаем, и ведь всё это время мы не привозим проверенную классику. Мы везём современное искусство, то, что сейчас интересно, популярно, на слуху, то, что кажется перспективным. И погрешности, конечно, могут быть. Впоследствии из этой пёстрой жизни будет выкристаллизовываться лучшее. Поэтому Фонд, привозя не классику, в которой все уверены, а современное искусство, находится в зоне риска. Поэтому зрителям что-то может и справедливо не понравиться. Но значительно важнее, чем всем нравиться и быть непогрешимыми, показать весь спектр широкого культурного процесса, который сейчас существует. Представить и радикальные направления, и более традиционные. Ведь то, что сейчас считается классикой, раньше тоже воспринималось как пощёчина общественному вкусу, скандал, эпатаж.

– А что на «Таймырском кактусе» понравилось вам самой?

– Я считаю, что вся музыкальная линия была прекрасной: джаз Нино Катамадзе, великолепная Татьяна Гринденко... На мой взгляд, вся эта часть: и классическая музыка, и кактусовка - была удачна. Возможно, мой интерес связан с тем, что литературную часть я знаю профессионально, и в ней для меня было меньше удивительного, а музыкальная часть мне менее известна. И публика на этих выступлениях тоже очень хорошо реагировала, чему я, конечно, рада. Также, мне кажется, очень удачно прошла детская линия. Это для нас новое веяние. В этом году и детских книг больше, чем на прошлых фестивалях, и детская акция «Добрые знаки», и театр теней со спектаклем «Сказка, которая не была написана».

– А что ждало норильчан в кульминационный момент фестиваля, в Музейную ночь?

– Концепция Музейной ночи в этом году была посвящена моде как культурному феномену. Очень долго в нашем обществе, особенно советском, было представление о моде как о чём-то низменном, недостойном. Все эти знаменитые «Лёгким движением руки брюки превращаются...» – это была пародия на пижонов, которые вместо того чтобы думать о высоком, занимались Бог знает чем. Мы попытались на нынешней Музейной ночи показать, что мода, в широком смысле слова, – это такой же факт высокой культуры, как и традиционные виды искусства: литература, музыка, живопись. Сейчас мода сосредоточивает на себе самых ярких и талантливых людей: дизайнеров, костюмеров, художников, режиссёров. И нынешние показы мод уже являются театральными представлениями.

И в данном случае мы хотели показать на Музейной ночи, что историю человечества можно прочитать через историю моды, и это, возможно, будет более объективная история, чем, скажем, политическая. Потому что в отличие от истории, к которой мы привыкли, где очень много идеологии, лжи, насилия, где искажается реальность, история вещей правдива в деталях. Давно известно среди дизайнеров, что мода иногда предугадывает катаклизмы. Например, мода накануне войн имеет свои структурные особенности. То есть мода иногда выражает состояние общества значительно ярче, чем СМИ или пропаганда. И недаром в последнее время развивается новая гуманитарная дисциплина – история моды.

– А считаете ли вы, что норильская мода отличается от столичной?

– Это очень любопытный вопрос. Отличается. Во-первых, норильчанки очень стильные, они хорошо одеваются – это заметно. Например, если стоять на сцене лицом к норильской аудитории, замечаешь какой-то свой, трудноуловимый оттенок несомненной изысканно и очень по-столичному одетой публики. Во-вторых, у норильчан очень заметно тяготение к ярким краскам, что понятно. Отмечаешь более радикальное сочетание цветов в одежде норильчан, это очень красиво, не безвкусно. Хотя это более агрессивная эстетика, и она связана, я думаю, с нехваткой цветовых ощущений в Норильске. И это создает свою локальную моду в городе.

Но при этом меня удивляет, что на улицах города я ни разу не видела, чтобы кто-то стилизовался, используя северный колорит. Я не имею в виду, что нужно носить именно одежду коренных народов, это было бы немножко смешно, но ведь это замечательный ресурс. Может быть, это придёт, ведь российская мода сейчас отчаянно ищет свою самобытность.

А коллеги, приезжающие в Норильск, в том числе и на «Таймырский кактус», музыканты, художники, которые очень наблюдательны, отмечают главное: норильчане красивые.

– Не могу не задать вопрос, который интересует многих. Какое будущее у Фонда Михаила Прохорова на фоне ухода учредителя Фонда с территории? И, как вы полагаете, чем стал Фонд для норильчан?

– Для Фонда ничего не изменится. Он изначально создавался как независимая частная организация, как долгосрочный проект, и привязка к «Норильскому никелю» была только в том, что генеральный директор – учредитель Фонда. И Михаил Прохоров изначально не думал, что он всю жизнь будет работать в «Норильском никеле». Фонд Михаила Прохорова (Фонд культурных инициатив), естественно, будет продолжать работать. Разве что сами норильчане придут и скажут: «Не нужны вы здесь вообще, уходите», и то мы ещё подумаем... (смеётся)

Чем стал Фонд для норильчан? Это хотелось бы спросить у самих норильчан. Не для того, чтобы набиваться на комплименты, а для того, чтобы узнать, насколько Фонд влияет на культурную жизнь, на атмосферу. Я, например, была совершенно потрясена, когда узнала, что до создания Фонда писатели последний раз в 1976-м или в 1978 году приезжали в город, где бОльшая часть людей имеет высшее или среднее специальное образование. И мне кажется, эту лакуну мы активно заполняем, мы даём возможность людям объединиться, узнать друг друга. Чудовищно, что в Норильске, где читающая публика, в продаже мало книг. На «Книжном десанте» к вечеру второго дня после открытия шестьдесят процентов томов было раскуплено. Книги пришлось ещё раз досылать, потому что были пустые полки.

– А чем Норильск и Север стали для вас?

– Я очень увлеклась. Знаете, мы бОльшую часть жизни сидим в Москве, в Центральной полосе, и, наверное, не очень понимаем, какая разнообразная жизнь идёт в других краях. Это как большое количество разных миров в одной стране. Очень рада, что брат открыл Фонд, и с удовольствием включилась в его работу, ведь это в большой степени самопознание. Ты понимаешь, что вот – другой мир, другие люди, осознаёшь, в каких тяжёлых условиях они выживали. В столице начинаешь думать, что булки растут на деревьях, а здесь ценишь любые достижения, потому что понимаешь, какой тяжёлой ценой они давались. Приходит какая-то социальная зрелость – начинаешь понимать, как людям помочь и стараешься это делать.

Нет ничего отвратительнее столичного пижонства, когда человек приезжает из столицы и готов учить жить. А перед ним сидят люди, которые могут сами поучить. Этот снобизм рождён тем же незнанием страны. Поэтому я вижу культурные инициативы именно как взаимообмен. И взаимная открытость в этом смысле – залог взаимного развития.

Беседовала Светлана ГУНИНА.

26 мая 2007г. в 16:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.