МАУ ИЦ «Норильские новости»

ПриродоВЕДЕНИЕ: уроки на завтра

ПриродоВЕДЕНИЕ: уроки на завтра

ПриродоВЕДЕНИЕ: уроки на завтра

Цинк, медь и никель скоро можно будет добывать из питьевой воды Дудинки. Дожили!
ПриродоВЕДЕНИЕ: уроки на завтра

Вот уж поистине: “не то, что мните вы, — природа”... Странно, но на словах одушевляя и поэтизируя природу, от сказочного — Хозяйка Медной горы, до былинного — земля–кормилица; мать–земля (прошу не путать с “матерью–сырой землей”, хотя чересчур прыткая деятельность человека о стремлении именно ТУДА наглядно свидетельствует), на самом деле мы не оставляем ей ни малейшего шанса на выживание.

Ведать не ведаем

Обозвав природу вульгарно–бюрократической “средой”, природоВЕДЕНИЕ разделилось на ПРЕДМЕТ ВЕДЕНИЯ. И кто только ею, болезной, не ведает... И как ее, родимую, только не пользуют... Известно, при все возрастающем знаменателе дробь стремится к нулю: природа–то у нас одна, а ведомственный “знаменатель” знаменует лишь растущее количество чиновников–природоведов. В этой ситуации дело до “нулей” пока еще не дошло, слава Богу... Пока... В государстве, где сравнительно недавно формула “Нет человека — нет проблемы” была этикой, моралью, руководством к действию, соблазн применить ее на этот раз по отношению к природе очевиден.

А что? Нет природы — нет и проблемы! Слова об экологической опасности (безопасности?), звучащие в большей степени робко, почти кулуарно на конференциях и совещаниях ученых воспринимаются большинством из нас как наукообразное кликушество, а для благоденствующего меньшинства дают повод рассказать очередные экологические байки о фантастической результативности всяческих комплексных, целевых — газеты перечесть не хватит — программ... А ведь впору говорить об экологическом терроризме в России.

В своих “Моментах истины” журналист Андрей Караулов — простите, его паникерство люблю, когда он начинает таинственно–таинственно, шепотом заговорщика: “Сейчас я вам расскажу...” Он “расскажет”! Что ты расскажешь, родной? Мы об этом давно знаем... Так вот, тем не менее Андрей Караулов привел “тарифы” штрафов за выбросы отравляющих веществ, установленные правительством М.М. Касьянова. Анилинсодержащие (очень ядовитые) выбросы, к примеру, — около 30 рублей за тонну! И так далее...

Волосы вместе с мозгами становятся дыбом от столь “сурового” наказания губителей природы; так и видишь, как трепеща и убоявшись государева гнева, немедленно бросаются они решать экологические программы своего предприятия!

Вообще правительству Михал Михалыча отдельное спасибо сказать нужно за нечеловеческие (вот именно) старания в природоохранном законодательстве: ликвидацию ВМСБ (налога на восстановление минерально–сырьевой базы) и целевых экологических платежей. Вернее, дело с последними обстоит так: деньги с предприятий, к примеру с ЗФ ГМК, берут по–прежнему немалые, но практически все они уходят в “центр”, возвращаясь лишь скудным финансовым ручейком в бюджеты ЕМО и округа.

– Таков закон, — печально констатирует ситуацию начальник отдела управления природных ресурсов администрации ТАО Людмила Попова. Казалось, вот–вот и она добавит: “Закон суров, но он — закон...”

За какие такие прегрешения природа Таймыра (мы о ней сегодня говорим) лишена справедливой и обязательной платы за многолетнее служение людям? Ситуация, как свидетельствуют аналитические материалы, подготовленные специалистами управления по многим экологическим показателям, оценивается как неблагополучная. Это ж как нужно расстараться, чтобы на самой незаселенной территории государства (1 человек на 10 квадратных километров) так ухряпать природу?! Однако того, что совершено, не пережить заново, не переиграть. Но сегодня, сейчас, беря от природы немерено, часто по–варварски, почему ж не возвращать–то хоть малую толику? Спрашиваю Людмилу Павловну, каково финансирование экологических программ округа в этом году? — Ни рубля за восемь месяцев!

Норильчане, привыкшие не без основания считать, что миллионы тонн производственных выбросов обрушиваются только на них, чуток ошибаются: НПР “щедро делится” со всем Таймыром многократно превышенными ПДК по многим показателям. Цитирую одну из аналитических записок:

“Состояние озера Самсонкино — источника хозяйственно–питьевого водоснабжения Дудинки — оценивается как недостаточно благоприятное (о, великий и могучий язык! — В.М.) с точки зрения наличия в воде в повышенных концентрациях ионов меди (до 6 ПДК), цинка (2,4 ПДК), никеля (до 1 ПДК) и присутствия ионов аммония и нитритов.

Совершенно не изучены отрицательные природные факторы воздействия на жизнь человека. Так, в междуречье Маймечи и Котуя геологическими съемками выявлен ряд площадей с повышенным в 50–100 раз естественным радиационным фоном, которые к сегодняшнему дню абсолютно не изучены с позиции экологической безопасности”.

Гвозди бы делать из этих людей! Я имею в виду норильчан и таймырцев. Отнюдь не юродствую: смеясь, по заветам классиков, расстаюсь с прошлым. Хотя будущее, честно говоря, тоже... как–то туманно... не светит, словом. Отчего, кто скажет, в районе Котуя, где, между прочим, и оленя бьют промысловики, и “бесхозные” охотники бродят, так “фонит”? Чтобы ответить на этот вопрос (хотя бы на этот), нужно организовать долговременное наблюдение, мониторинг. Нет денег...

Беспредельно допустимые

В управлении природных ресурсов ТАО хранится любопытный и поучительный документ, выполненный по заказу Норильского комбината Мурманским морским пароходством еще в 1993 году. Посвящен он исследованию воздействия на биосферу Енисея зимней морской навигации. Морское пароходство известной унтер–офицерской вдове уподобляться не стало: выводами само себя “не выстегало” и результаты... А как вы догадались? Ну, правильно: “морковки” и атомоходы если и не благоприятствуют фауне низовий Енисея, то и никак ее не ухудшают. Ни капельки! Как тут не вспомнить дедушку Крылова? Но и это сомнительнейшее обследование выполнено 11 лет назад, с того времени — ничего подобного! Времена, как говорил герой Аркадия Райкина, были “мерзопакостнейшие”, но рыба в Енисее была!

Вообще о таинствах организации, методологии, финансировании и результатах, наконец, мониторинга, можно архизанимательнейшую книжку написать, друзья мои, архизанимательнейшую...

Округ рубля не имеет на обследование прибрежной океанической фауны, к примеру, или состояния лесов и водоемов, а у наезжающих за тридевять земель — пожалуйста — есть “договорные” деньги из “центра”. Уже не говоря о том, что в регионе существует серьезная научно–практическая база, чесание правой рукой левого уха. А как иначе расценить подобное? Занятие разве что для растяжки мышц полезное, в деле же природоведческом, государственном — сомнительное по результативности, неэффективное по организации. Федеральное участие, в том числе и контроль, нужны, конечно; но где и в чем? В использовании, в эксплуатации природы? То есть как раз там, где его меньше всего. А организовать жизнь на своей территории хозяин лучше сможет, верно? Да как углядишь, обустроишься, когда денег — ни копья?

За последние 30 лет площадь погибших лесов на Таймыре, свидетельствуют данные управления, увеличилась более чем в 10 раз (учтено окончательно погибших 388,4 тысячи га; поврежденных лесов — 922,7 тысяч га). Я здесь намеренно упустил “промышленными выбросами ЗФ ГМК”. Так в аналитической записке. Упустил, вовсе не руководствуясь квасным патриотизмом, а, разумея так: коли нет серьезного мониторинга, откуда такая категоричность выводов, верно?

Чувствуете, в какую правовую “игру” можно втянуть экологов, захоти этого горная компания? А все от чего? Оттого, что нет достаточного финансирования региональных природоохранных программ. Если не сказать попросту — НИКАКОГО. “Если, — говорит начальник управления природных ресурсов по ТАО Олег Симонов, — контроль за экологической ситуацией в НПР в достаточной степени организован, в первую очередь тем же ЗФ ГМК, то на остальной территории Таймыра эту работу можно оценивать как неудовлетворительную”. Тот самый “ноль”...

И это на территории, которая в России является РЕЗЕРВОМ глобальной устойчивости биосферы и которую, по подписанной в Рио–де–Жайнеро в 1992 году международной Декларации, мы должны охранять. Какое там “охранять”!.. Что за время такое, прости Господи, “военное”, что и “резервы” государства в ход идут? На зловонных свалках, организованных и неорганизованных, скопилось более 30 миллионов тонн отходов (ситуация оценивается как неблагополучная... М–да, а катастрофическая — это тогда как?); объем древесины, гниющей по берегам Енисея и отравляющей реку, оценивается в 55 миллионов кубометров; из–за разбросанного по тундре металлолома (кто сосчитает сколько?) Таймыр представляет скорее из себя ржавую консервную банку; на предприятиях скопилось (куда девать?) 150 тысяч тонн старых автомобильных покрышек... Экологический карачун?

Администрация округа за последние годы неоднократно обращалась в правительство РФ с предложением сформировать целевую программу “Оздоровления окружающей природной среды Таймырского (Долгано–Ненецкого) автономного округа и ЕМО на 2002–2007 годы”. Продолжать ли, что с этой инициативой стало дальше?!

Ради гнездышка...

Признаюсь, лично я в экологических программах и подпрограммах всех уровней запутался окончательно; теперь — прозреваю: трескучесть, как поп–корн, их фраз; тягучесть и “склизкость” формулировок, как лапша на ушах, этих писаний не стоит напряжений памяти, ибо существуют они по большей части на бумаге. Эдакая бумажная кипучесть и деловитость!

Впрочем, даже при таком положении администрация округа, как может и насколько способна, финансирует природоохранную работу. Но что эти крохи на огромных пространствах? По мнению руководителя управления природных ресурсов Валериана Морозова, немедля нужно решать проблему утилизации промышленных и бытовых отходов; отходами промышленного производства сегодня занято (читай: загажено) 6918 гектаров.

При огромных ресурсах пресной воды в округе большая часть поселков не имеет устойчивого снабжения водой, удовлетворяющих по качеству требованиям ГОСТа. Сельские населенные пункты не канализованы, отсутствуют очистные сооружения. Места водозабора не имеют зон санитарной охраны; доступ к местам водозабора практически свободен. За 1993–2001 годы в округе зарегистрировано 22 случая групповой инфекционной заболеваемости населения, связанной с водным фактором...

Чтобы окончательно не допустить гибели реки и ее обитателей, В. Морозов и Л. Попова предлагают в рамках региональной “Программы первоочередных мероприятий по организации сбора, транспортировки, утилизации и захоронения твердых бытовых отходов...” в кратчайшие сроки приступить к утилизации гниющей древесины. До утилизации дело вряд ли дойдет, выловить хотя бы, чтоб не травила реку...

Прошло два года, как создано в администрации округа управление природных ресурсов. Морозов, возглавляющий его, по образованию геологоразведчик; Попова Людмила Павловна, 20 лет занималась геоботаникой Таймыра, готовила рекомендации по оленьим пастбищам. Их, пастбищ, площадь за сорок лет сократилась с 25,6 миллионов гектаров до 11,3 миллионов. Такое впечатление, что природа Таймыра сжимается подобно шагреневой коже. Сколько еще осталось?..

Главной задачей управления Валериан Борисович считает постоянно, на всех уровнях, при любой возможности напоминать, что земля таймырская больна, что нуждается она, ох, как нуждается в помощи!

– Слышат ли вас? — спрашиваю.

– Слышать–то слышат...

Ясно! ...Перечитал написанное: грустно, знаете, как–то безнадежно–печально. Что это я, в самом деле, со своим пессимизмом? Может быть, у читателя другое мнение.

Тогда вот вам, друзья, домашнее задание; пишите предложение. Готовы? “Берегите природу нашу мать вашу”. Написали? А теперь расставьте знаки препинания. По совести. Что получилось? То–то...

В.М.

Дудинка–Норильск

9 сентября 2004г. в 16:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.