МАУ ИЦ «Норильские новости»

Трофимов у каждого свой

Трофимов у каждого свой

Трофимов у каждого свой

Три года назад перед очередным моим походом в тундру один очень хороший человек закачал мне на плеер несколько альбомов русского музыканта и поэта. Две недели эта музыка заливала меня потопом, по ночам в палатке я просыпалась от пульсирующего стиха. Она и сейчас звучит в моей голове — музыка Сергея ТРОФИМОВА.
Трофимов у каждого свойТрофимов у каждого свой

Это очень разная музыка. Я до сих пор удивляюсь, как один и тот же человек мог написать и «бьюсь как рыба, а денег не надыбал», и тут же «в храме нераскаянной души заперты окованные двери, только ангел мечется в тиши». В его песнях есть и молодецкая удаль, и плач ребенка, и любовь к женщине, и гражданская позиция, и грех, и святость. Говорят, что он поет шансон, но не про тюрьму и не про централ. Песни Трофимова — про жизнь, и потому они такие разные. Как Эверест у каждого свой, так и Трофимов: каждый в его стихах находит свое.

Как объяснял со сцены Сергей Трофимов, он поет о том, что волнует простой народ. На его концерты приходят люди всех возрастов, профессий, конфессий и сексуальных предпочтений. Одинаковые у публики только любовь к Сергею и, наверняка, интеллект. У Трофимова умные стихи; умные, хлесткие, ироничные.

Мы верим в Христа,

в счастливое завтра

И в Лешего с Бабой–ягой.

Жалеем слонов с далекой Суматры

И ближних пинаем ногой.

В Норильске Сергей Трофимов дал три концерта. Три вечера в ГЦК — аншлаг. Заняты даже приставные стулья, и кто–то все рвется в зал через заднюю дверь. Билеты на Трофимова недешевы, верхняя планка переваливает за 3000, но еще за неделю до выступлений их не достать — все продано. Но один концерт — это три часа с антрактом. Не припомню, чтобы кто еще так много пел и общался с нами.

В эти три часа уместились и любимые песни за 15 лет (именно столько исполнилось творческой деятельности Сергея Трофимова), и разговоры со зрителями, и неформальный трофимовский юмор. Сергей вообще очень много общается с публикой, им есть о чем поговорить.

– Добрый день, дамы и господа! Мы безумно рады вновь попасть в город–курорт Норильск. Я долго думал, как составить программу, за 15 лет столько всего понаписано. А потом до меня дошло, что правильнее всего будет вставить песни, которые вы наиболее часто просите, а я их редко пою, и те, что серьезно повлияли на мое творческое становление и жизненный путь.

Начиная выступать 15 лет назад, честно скажу, мы никакой коммерческой цели не преследовали, это было скорее хулиганское побуждение. Хотелось вставить шпильку тогдашнему шоу–бизнесу. И когда через несколько недель песни из первого альбома вдруг стали звучать из амбразур всех ларьков, я к этому был не готов. Моя мама вообще думала, что меня посадят.

Вы знаете, я давал слово своей администрации, что не буду петь песен из новой программы. Но меня последние дни так и подмывает. Я когда к вам летел, прочитал в газете о том, как хотят реформировать образование и обязательными предметами сделать только физкультуру и патриотизм, а остальное — не важно. Я себе представил этого физкультурника–патриота лет через 10, и мне стало не по себе. А у меня как раз есть новая песня про такого физкультурника, точнее — про боксера (поется трагически–проникновенным тоном. — Авт.):

Пускай мы порою не помним, откуда и кто мы,

И что посылала купить в магазине семья,

На ринге мы с первым ударомвыходим из комы,

Чтоб резко прочувствовать каждый момент бытия...

***

На мой взгляд, «сидячий» зал не для таких концертов: в проходах танцевать неудобно, руками сильно не помашешь, рискуешь зашибить соседей. В общем поначалу приходилось залу свои эмоции выражать только аплодисментами. Сергею после каждой песни устраивали овацию. Но Трофимов успешно решил проблему стесненности публики: он просто всех желающих приглашал танцевать прямо на сцену. Норильские дамы в этом плане были достаточно раскованны, а среди кавалеров за всех отдувался норильский тезка Сергея: он и рок–н–ролл отплясывал лихо, и медленный танец исполнил за музыканта, и в пионерском галстуке изображал дискотеку лагеря «Таежный». (Да вы этого Сергея наверняка знаете, под Новый год он таксует в костюме Деда Мороза).

– Вы не устали?

– Не–е–ет!

– Со стороны может показаться, что на сцене легкие подвижные юноши, отчасти это так. Но только отчасти, на одну пятую (глядя на молодого бас–гитариста. — Авт.). Остальные четыре пятые музыкантов — юноши уже с пробегом, причем хранение явно не гаражное. И под конец концерта силы уходят, надо как–то пробудить второе дыхание и интерес к жизни. А что может в мужчинах нашего возраста пробудить интерес к жизни, как не вы, дорогие девчонки, приходящие по первому зову на помощь к нам, пожилым людям. У нас есть песня, под которую я приглашаю девчонок к нам на сцену, не бойтесь, идите смелее. Мы уже подходим к тому возрасту, когда согласие пугает больше чем отказ. «Московская»!

(Под слова «и рыжею девчонкой, теплою ото сна, в озябший мир придет весна» разморозился весь зал, встали все и танцевали все, кто как мог).

– Молодцы! Вам понравилось? Ну тогда мы споем еще одну песню... А что вы все садитесь, вы в маршрутке, что ли, согласно купленным билетам? Мы песню–то споем, но на наших концертах под нее сидеть строго воспрещается. Я даже выдам секретную информацию: пару раз в Москве под эту песню плясал сам!.. И кто будет прессовать казенный велюр, того все окружающие сочтут Филиппом Киркоровым. Раз–два–три–четыре! Ветер в голове, а я влюбленный!..

Сергей Трофимов очень разный: балагур на сцене, лирик в стихах, о–о–очень уверенный в себе человек за кулисами. А как иначе, если всенародная любовь прет через край. И еще, кажется, это очень усталый человек, через себя пропускающий все, что происходит с его страной, думающий «о людях, нагадивших в храме и молящих Бога вернуть чистоту». Где–то между раздачей автографов и фотосессией с поклонниками Сергей Трофимов ответил и на пару вопросов «Заполярки».

– Норильск? Норильск у меня ассоциируются с никелем и молибденом, а еще почему–то с Амундсеном. Хочется здесь видеть собачьи упряжки на улицах. Вообще мне не понятно, для чего все здесь было сделано. Как здесь можно жить — не представляю. Поэтому я людей, которые приходят на концерты, уважаю от всей души за их оптимизм и преданность делу. Какая песня, на мой взгляд, наиболее близка норильчанам? «Московская»: «Я знаю точно, растает лед, в тиши полночной иволга запоет...». Рассказывать о музыке Трофимова можно бесконечно, но это все равно, что «танцевать об архитектуре». Мой совет: просто послушайте его, вникните в тексты, именно в них – настоящий Трофимов. Как знак качества могу предъявить свои ладони. После концерта я обнаружила на них настоящие, полновесные синяки. Дохлопалась.

Светлана ГУНИНА

Фото Владимира МАКУШКИНА

22 февраля 2011г. в 17:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.