МАУ ИЦ «Норильские новости»

Долгая дорога к МХАТу

Долгая дорога к МХАТу

Долгая дорога к МХАТу

Такова уж специфика нашего города — достойные и талантливые ребята после школы стремятся уехать на материк в поисках счастья, и не каждый из них четко представляет, что ждет его там.
Павел Ерлыков

Я отлично помню ту репетицию, когда Павел ЕРЛЫКОВ впервые пришел в театральную студию «Синяя птица». В то время от холода мы все жались к масляному обогревателю, а двухметровый Аполлон комфортно чувствовал себя в спортивных шортах и футболочке. Я тогда подумала, что надолго с нами этот мальчик не задержится, потому что на лбу у него было написано: «Я спортсмен». Доля правды в моих догадках была. Всю свою юность Паша занимался спортом, причем не просто ради рельефной фигуры или крепкого здоровья. Тренеры прочили его в Красноярскую сборную по легкой атлетике.

— В общем–то я жил чисто спортивной жизнью и абсолютно не думал о театре. Единственное, в чем я соприкасался со сценой, так это в школьных выступлениях и утренниках, когда играл каких–нибудь разбойников. Так продолжалось до девятого класса. И вдруг наш школьный организатор предложила мне попробовать сходить в театральную студию. Я согласился только потому, что сильно уважал этого человека.

Так как в тот период Дворец творчества детей и юношества (а ныне молодежи) был на ремонте, Паша пришел в 26–ю школу, в актовом зале которой студийцы временно занимались. Постучался, открыл дверь, а там группа каких–то людей в пуховиках сидит полукругом. Сейчас он смеется над собственными словами: «Здравствуйте, извините, а можно к вам записаться», сказанными так, будто он пришел на отбор в спортивную секцию.

— Свой первый этюд я отлично помню. Я должен был гулять по лесу, собирать бабочек, неожиданно для себя сесть на муравейник и убедительно отыграть свои ощущения. Сейчас можно сказать, что я до сих пор сижу на этой театральной муравьиной куче.

А дальше Надежда Сысоева, прекрасный, чуткий педагог и режиссер, принялась за кропотливое воспитание таланта. Для всех студийцев это было не просто времяпровождение, чтобы не шататься по подъездам. «Синяя птица» — действительно самобытная школа, и для Павла она стала началом пути, отправной точкой. За каждодневными репетициями он не заметил, как постепенно отошел от спорта.

— Когда я приходил в «Арктику», вслед мне летело полушутливое: «Предатель». Юмор юмором, но все равно тренеры обижались, ведь у них со мной были связаны определенные надежды. А в студии ощущение было такое, будто 14 лет до театра я не жил по–настоящему. Мы постоянно ходили на репетиции с тетрадочками, делали заметки насчет своих образов... Это был большой труд.

В 2005 году, когда Паша оканчивал школу, между ним и теперь уже не студией, а театральным вузом встал ЕГЭ по математике. Вылетать в Москву нужно было сразу же после сдачи, поскольку оставался последний день первого отборочного тура в ГИТИС. К тому моменту все в школе уже знали о его фанатичном увлечении, даже кличку дали — Артист. Поскольку ЕГЭ в те годы еще проходил в режиме эксперимента (плюс один балл даже к двоечному результату), директор школы пошел навстречу фанатику театра. Паша наугад расставил галочки напротив приглянувшихся ответов, ему поставили тройку в аттестат. С этим документом он и поехал в столицу.

«Воспоминания грешницы, или Мемуары графини-комсомолки»
«Воспоминания грешницы, или Мемуары графини-комсомолки»

— Пришел поступать на курс к Сергею Женовачу, в ГИТИС. Сразу обратил внимание на то, что таких же, как я, абитуриентов там огромное множество. Но я всегда с Богом, молился и со своей программой прошел на второй тур. Дальше отправился в школу–студию МХАТ к Райкину и там тоже прошел. Причем читал свой кусочек текста с бешеным темпераментом, кричал, рвал жилы. В итоге вера позволила мне дойти до финального этапа — конкурса. И в ГИТИСе, и во МХАТе они были назначены практически в один час, я бы физически не успел побывать в двух местах. Пришлось делать выбор. Выбрал Женовача, потому что он произвел на меня впечатление человека, который действительно занимается творчеством.

На конкурсе в ГИТИС нас долго мурыжили, давали задание за заданием до часу ночи. Когда мастер вышел, чтобы назвать имена поступивших, и не произнес моей фамилии, я подошел и открыто спросил: «В чем дело?» Тогда мастер объяснил, что у меня замечательная натура, но мало жизненного опыта (на тот момент мне было всего 16). Я не знаю, были ли эти слова искренними или он просто хотел отделаться от несостоявшегося студента.

Конечно, расстроился, даже плакал, потому что не понимал, как это могло случиться после такого, как мне тогда казалось, успеха на предварительных турах. Райкина я прозевал, конечно. А через некоторое время мне позвонили с вопросом, почему я не пошел к Константину Аркадьевичу. Тогда подумал, что вот она — возможность! Начал что–то плести, врать про аттестат, который мама не привезла. Оказывается, они знали про мой выбор и про то, что я был у Женовача. Робко попробовал спросить, можно ли тем не менее прийти в МХАТ еще раз. «Нет, — отрезал голос, — Константин Аркадьевич сказал, что это будет вам уроком».

После такого обидного провала сама судьба послала Павла в Новосибирск, где собирался открыть набор на актерское отделение Анатолий Владимирович Ухарев, ученик знаменитого Эфроса. Не вняв этому сигналу или не разобрав его важности, Павел решил сначала попытать счастья в Питере. В театральной академии на Моховой абитуриент из Норильска опять дошел до конкурса и также был отвергнут, только на этот раз ему ничего не объясняли. Многие уже в этот момент опустили бы руки, но не Паша. После Питера он поехал в Краснодар, где хотел поступить в местную академию искусств. На вахте молодого человека прогнали, мотивируя это тем, что набор начинается в августе.

В ожидании последнего месяца лета, чтобы свести концы с концами, пришлось устроиться в магазин сотовой связи. Начальство послало мальчика в Ростов на специализированные курсы для продавцов–консультантов. Именно в Ростове, проснувшись с мыслью: «А что я вообще тут делаю?», он решил рвануть в Новосибирск.

«Пиквикский клуб»
«Пиквикский клуб»

— В Новосибирском государственном театральном институте я отучился два года и впитал в себя прекрасное актерское мастерство. До сих пор храню диктофонные записи тех лекций и периодически к ним возвращаюсь. Даже Надежда Николаевна Сысоева отметила мой актерский рост, когда я приехал на каникулы в Норильск.

У нас было по 11 часов «мастерства» каждый день, и это после утренних теоретических занятий. И тем не менее по прошествии двух лет я осознал, что в принципе быть актером в Новосибирске — нереально. После института тебя ждет в лучшем случае местный театр «Глобус» и зарплата две с половиной тысячи рублей. Я же понимал, что в дальнейшем будет семья и мне придется ее обеспечивать. Не знаю, почему, но о таких вещах я стал задумываться относительно рано. В январе я ушел с курса. Естественно, меня никто не понял, и также вслед неслось: «Предатель». Со мной перестали общаться однокурсники, хотя я никому ничего плохого не сделал. Тогда я писал письма Богу. Наивно — может быть. Я просил помочь мне найти своего мастера, что я уже готов, я пожил.

Набравшись решимости искать свое место, Павел отчислился из института и снова попал в культурную столицу. И опять нужно было дождаться начала вступительных экзаменов. Коллега по «Синей птице» Денис Лазутин, который учился на режиссера, пристроил его к себе в общежитие за 150 рублей в сутки. Паша работал клоуном в парке развлечений и проводил по шесть–семь дней рождения в день, из–за чего сорвал голос. Скрашивали эти безрадостные выжидательные будни обитатели театральной общаги.

— И вот с некоторыми из них я сдружился. Нерастраченная творческая энергия должна была куда–нибудь выливаться. Я стал с ними заниматься актерским мастерством, почти подпольно. Сейчас я себе уже такого не позволю. Они приносили какие–то этюды. Мы месяцев шесть по вечерам–ночам сидели вместе и разбирали Библию, изучали философию, спорили о художественной литературе. Какая–то очень интересная и своеобразная была творческая жизнь.

Потом наступил момент поступления, и Павел был зачислен еще до конкурса. Но и тут его натура не нашла удовлетворения. Ответить на вопрос: «Что именно было не так?» он не может, просто объясняет, что люди, которые его учили, да и вообще все окружающие были абсолютно чужими, непонятными. Проучившись всего полторы недели, он ушел в себя, перестал посещать занятия и все время задавался вопросом о том, что ему готовит будущее.

— ...вдруг приезжает человек, Богом посланный, и говорит, что в школе–студии МХАТ у Романа Козака не хватает одного студента. Особо не раздумывая, я собираю вещи и еду в Москву. Через секретаршу пришлось пробиваться всеми правдами и неправдами. На справедливый вопрос о том, почему я хочу перевестись из Петербурга, я даже не сразу нашел что ответить. Не станешь же говорить, что коллеги Козака как–то неправильно меня учат. И поэтому я опять стал врать, что мои родители переезжают, а я хочу быть с ними. В этот раз моя ложь во спасение была принята, и мне устроили прослушивание. А за ним еще одно. В итоге я поступил в школу–студию. Но и тут мои мыкания не закончились. Из–за моего вранья про родителей я не мог добиться комнаты в общежитии и месяцев шесть ночевал на вокзале вместе с бомжами. И тем не менее все, о чем я говорил в письме к Богу, сбылось. Не зря написано: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят».

Теперь Павел отмечен премией «Золотой лист» за лучшую мужскую роль в дипломном спектакле «Ричард III». Уже добившись определенных результатов, он желает норильским ребятам, чтобы они запаслись терпением и верой: ведь без этих слагаемых невозможно найти свое счастье и не сдаваться, обретя его.

Надежда ПЕТРОВА

Фото из личного архива Павла ЕРЛЫКОВА

2 сентября 2011г. в 16:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.