МАУ ИЦ «Норильские новости»

Туда, где кормят шоколадом

Туда, где кормят шоколадом

Туда, где кормят шоколадом

Вчера исполнилось 90 лет известному писателю и журналисту Сергею Щеглову–Норильскому. У себя в Туле, где живет и активно творит после Норильска уже полвека, Сергей Львович принял множество поздравлений из разных уголков страны. Конечно, поздравила замечательного коллегу и «Заполярная правда», предложив ему возглавить новый литературный конкурс, который мы вскоре объявим для наших читателей. А сегодня с благословения автора мы начинаем полную публикацию его новой рукописи, на титульном листе которой написано: «Сергей Щеглов. Главы документальной повести об одном из безвестных строителей Норильска и некоторых страницах этого строительства...»
Сергей Щеглов—Норильский

В 1942 году 5 августа солнечным вечером в поселке Дудинка, что на самом севере длинного Красноярского края, выпустили со дна белоснежного парохода с великим именем «Иосиф Сталин» несколько сот мужчин. Выпустили, но под конвоем. Одетые кто во что, кто по–летнему, кто по–зимнему. С узлами и мешками, фанерными баулами и чемоданами, люди эти по доскам, перекинутым с борта на плоский берег, гуськом спустились на землю. И, немного пройдя, колонной по пять в ряду выстроились по команде возле засоренных угольной пылью рельсов узкой колеи. По бокам колонны с обеих сторон стояли лицом к охраняемым другие люди, все в добротных воинских бушлатах, в фуражках с красными звездочками на околышах и держали в руках нацеленные на заключенных винтовки. У их ног угрожающе лаяли овчарки на поводках, злобно следили за арестантами.

А те поворачивали головы вправо–влево, оглядывали окрестности. Пологий склон негусто застроен низкими бревенчатыми и дощатыми избами, сараями, бараками, навесами. Тут и там штабели и просто россыпи бревен, бочек, кирпича, ряды стеклянных бутылей и много еще чего.

После недели в полутемном трюме открытый мир природы и человеческого жилья казался отвыкшим глазам завораживающей сказкой. Отошли на время мысли о собственной судьбе, об унизительном бесправии — гонят точно скотину! — о безрадостном будущем (да и есть ли будущее вообще?). Даже постоянно грызущий хорек голода как бы отступил, утихомирился. Влекла жадные взоры неоглядная ширь Енисея, буро–зеленая тундра по берегам.

На рельсах взад и вперед, деловито посвистывая, неторопливо крутили колесами два закопченных паровозика. Нешибкую суету порта освещали лучи унылого солнца. Вот она, воспетая писателями и путешественниками экзотика! Она поднимает и согревает душу в самых безнадежных ситуациях.

Норильск. 1942 год
Норильск. 1942 год

Моя ситуация была безнадежна полностью. Арестовали на второй день войны, 23 июня, того страшного для всей планеты года. Еще успел вместе с другими комсомольцами института подать заявление о добровольном зачислении на фронт, но где–то судьбу парня определили иначе. Человек в военном мундире с овальной нашивкой на рукаве и два его помощника в штатском — сотрудники Наркомата госбезопасности — сопроводили меня из кабинета ректора через многолюдье фойе, из дверей института и раскрыли передо мной дверцу черной легковушки. Машина проследовала через Чистые Пруды, и вскоре я оказался в недрах огромного каменного дома на Лубянке, мимо которого и проходить–то люди привыкли с невольным внутренним трепетом.


***

Первые допросы.

– Знаете, за что арестовали?

– Не знаю.

– Та–ак, — следователь стал перелистывать лежащую перед ним папку.

– Где ваша мать?

– В лагере.

– За что посадили?

– Не знаю.

– Чем она занималась до ареста?

– Портниха.

– А отец где?

– Тоже в лагере.

– За что?

– Не знаю. Я его вообще не видел с четырех лет, когда мать разошлась с ним.

Листает следователь сшитые нитками листки, время от времени зорко взглядывает на меня. И вдруг — значительно, ударно:

– Ваш отец был эсер. И об этом не знаете?

Вопрос прогремел грозовым раскатом. Мой отец — эсер?! Слово это было так страшно, такой смертоносной пеленой окутано, как и слова «белогвардеец», «колчаковец», «троцкист». Эсер! Член той антинародной партии, которая всячески противодействовала советской власти, отчаянно боролась с ней вооруженно, пыталась убить самого Ленина! Не может быть, чтобы мой отец был с этими проклятыми преступниками!

Следователь в упор смотрел на меня, наблюдая произведенный эффект. А в моей голове вихрем неслись взбудораженные мысли. Что известно мне об отце? Сельский учитель. А чем занимался до того, как стал им? Кем был в молодости, до революции?

Из кратких отрывочных сведений со слов мамы я знал, что учился Лев Львович Щеглов в Петербургском университете. То было задолго до Великого Октября. Когда моя мать Александра Ивановна Коротаева и Лев Щеглов познакомились, он хранил и распространял нелегальную литературу. Мама об этом ничего мне не говорила, услышал я об этом уже после ареста от родственников Льва Львовича, с которыми до того мы с матерью не общались. От них же узнал я, что после революции 1905 года отца исключили из университета, чуть ли не с последнего курса. Чтобы избежать ареста, пришлось изгнанному студенту уехать из столицы. Что произошло дальше — сплошной мрак неизвестности. Не знал я даже, в каком году и где мать и отец поженились. Слышал, будто бы работал Лев Львович в сельской школе неподалеку от своей родины, преподавал арифметику, физику.

Еще я знал, что он был ярый безбожник. Хотя и сын попа. Об этом с великим осуждением и горечью говорила иногда мать. В глазах истово верующей в Бога Александры Ивановны такое было самым ужасным. Из–за того и разошлись. Мама настолько чуждалась всякого общения с бывшим мужем, что даже алиментов на воспитание сына не брала от недостойного.

Выходит, это правда, что был Лев Львович революционером. Ведь все они — атеисты. Но не все были большевиками. Хотя слово «революционер» относится только к ним, настоящими революционерами были только большевики. Все остальные, кто боролся против царя, помещиков и капиталистов, были соглашателями, оппортунистами, ревизионистами — в общем, агентами империализма.

Так изо дня в день писали газеты, звучало по радио. Так утверждалось в «Кратком курсе истории ВКП(б)», я изучал его вместе со всем советским народом. Так объяснялось учеными в курсе марксизма–ленинизма, который я проходил в институте.

И вот теперь куда больше просветил меня следователь на Лубянке. В том громадном доме, куда доставляли врагов советской власти с первых ее дней: тех самых белогвардейцев, фабрикантов и помещиков, меньшевиков и эсеров, троцкистов и бухаринцев, шпионов и диверсантов всех мастей.

Порт «Дудинка». 1940 год
Порт «Дудинка». 1940 год

Несколько часов прошло с тех пор, как вывели заключенных из трюма «Иосифа Сталина». Сидели мужики на своих узлах, мешках и баулах, у кого были, а у кого не было — то прямо на утоптанной угольной пыли. Меркла экзотика, растворялась в студеном заполярном воздухе. Вернулся и занял свое место хорек голода. Утром, еще задолго до высадки, спустили в подполье парохода деревянный ящик с пайками и бочонок с селедкой. Расторопные урки, ведавшие раздачей, бросили каждому по куску хлеба и по узенькой рыбине. Большинство зеков проглотило подаяние сразу, самые сдержанные и запасливые разделили пополам. Половину съели тут же, другую завернули в тряпочки и засунули куда кто мог.

То было утром. И вот уже вечер. Уркаганы, как всегда, первыми начали крик.

– Начальник, кормить скоро будут?

Ближайший красноармеец с винтовкой наперевес — строго:

– Оставить разговоры!

После некоторого обдумывания обстановки — сразу несколько голосов:

– Начальника конвоя!

– Позовите начальника!

– Я те позову! — пригрозил конвоир ближайшему крикуну. И щелкнул затвором винтовки.

Угроза только разожгла смуту.

– Начальника конвоя! Начальника конвоя! — летело из рядов колонны.

Овчарки лаяли остервенело, рвались с поводков, на дыбы подпрыгивали. Однако конвоиры больше не огрызались.

Через какое–то время появился лейтенант и сообщил: хлеб был выдан на сутки и сухой паек — тоже.

– Одна селедка?!

– В соответствии с нормой, — пояснил лейтенант. — По приезде на место будет выдан горячий ужин.

Поняли бунтари: больше ничего не добиться. Значит, скорее бы в то самое место. Скорее бы подали железнодорожный состав. Он и доставит этап в тот Норильск, неведомый, опасный и привлекательный, на краю света. Столько всякого наслышались о нем на пересылке Красноярска, на станции Злобино (какое точное название!).

Не всех пропустила в Норильск медицинская комиссия, только самых здоровых. Еще бы! Говорили: там птицы на лету замерзают. Зато в лагерных зонах стоят в столовых открытые бочки с селедкой иваси, бери сколько хочешь. И каждому зеку, как полярному летчику, по плитке шоколада в сутки выдают — иначе рядом с Северным полюсом не выдюжить. Обо всем этом смачно расписывали рецидивисты–уголовники, успевшие похлебать баланду и на Нордвике, и на Югоршаре, и в том самом поселке Норильск.

Рассказывали еще, будто бы там, в непроходимых снегах, не тающих и летом, строят небывалый промышленный гигант советской индустрии. Некоторым зекам–политикам, изможденным многомесячным бездельем в тюремных камерах, участие в такой стройке представлялось романтической эпопеей.

Тянул с Енисея пронзительный ветерок. Как хорошо, что на моих плечах пальто из плотного черного сукна на ватной подкладке! Дал мне его дядя Коля осенью сорокового года, когда я уезжал из Мурома в Московский институт. Пальто изрядно поношенное и мне великовато (дядя был повыше и пошире в плечах), но другого не имелось. До весны сорок первого расхаживал в том подарке по столице, сдавал его на вешалки в институте, в Ленинской и Исторической библиотеках (этими местами и ограничивались мои передвижения).

При аресте в июне чекисты приказали все взять с собой; завязал я в простыню вместе с другими пожитками и пальто. Как пригодилось оно мне в Омской тюрьме, когда выводили на прогулку в сибирский мороз! Потом на летних этапах таскал я узел с этим пальто, подкладывая вместо матраца, укрывался им взамен одеяла. И вот теперь, на краю земли, возле Северного Ледовитого океана, еще раз ощутил всю ценность дядиного подарка...

Продолжение — на следующей неделе.

Подготовила Ирина ДАНИЛЕНКО

Фото из фондов Музея истории освоения и развития НПР

20 сентября 2011г. в 16:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.