МАУ ИЦ «Норильские новости»

Bonjour Tristesse

Bonjour Tristesse

Bonjour Tristesse

Завтра у «Заполярной правды» — 59–й день рождения! Мы получили от друзей и бывших коллег множество поздравлений из разных городов и стран. Во Франции сейчас живет и работает Людмила Лекарпентье. В честь именин родной газеты публикуем фрагменты из воспоминаний французской заполярковки, присланные Людмилой в редакцию по нашей просьбе.
Bonjour Tristesse

Привет, норильчане! Мы знакомы. Во всяком случае, с некоторыми наверняка. В восьмидесятые годы я работала в «Заполярной правде» и писала для вас под именем Людмилы Дузинской. Франция с французской фамилией будут позже. А тогда я была просто сибирячкой, приехавшей в Норильск из Красноярского края, окончившей факультет журналистики в Иркутском университете, мечтавшей об успешной карьере на этом поприще и интересной жизни. Словом, обычный человек.

Жаннетта Дунаева и Валерий Ронин пригласили на работу в «Заполярку». Это был благословенный и счастливейший момент моей жизни! В ту прекрасную, как мне кажется, эпоху я оказалась рядом с сильными журналистами и яркими личностями: Галиной Касабовой, Натальей Карповой,Тамарой Орловой, Ниной Мезенцевой, Татьяной Золотаревой, Натальей Макаровой, Борисом Вишницким, Ларисой Федишиной... Каждый из этих людей оставил след в моей душе и обогатил тогда еще скудный жизненный опыт. Мне было чуть более тридцати...

Норильское братство

Минуло почти четверть века. И вот года два–три назад, когда многие из перечисленных выше «нашлись» благодаря Интернету, Нина Мезенцева, с которой работали в отделе писем при заме Галине Касабовой, пишет: «Я до сих пор рассказываю, как ты меня спасла от мороза заячьим тулупчиком. И до сих пор безмерно тебе благодарна. Помнишь, как в магазинах не было ни фига, а я решила свой крытый брезентом полушубок привести хотя бы в относительный порядок — отдала его перекрыть в ателье, а там очередь аж до января–февраля. И ходила бы я в своей синтетической американской шубе с красивым ремнем, пока от воспаления легких не сдохла, потому что никакие свитера от ветра не спасали. Мерзла дико! Я помню, как приехала в редакцию однажды синяя от холода, почти плачущая, потому что не только тело, но и душа отмерзла. И как ты, не отрывающая по привычке голову от какой–то писанины, спокойно сказала: «У меня есть дубленка, подшитая росомахой, добытой отцом, я ее не ношу. Завтра тебе принесу...». Я не привыкла и не любила одалживаться, но замерзла и настрадалась так, что, кажется, даже возражать не стала. А дубленка была шикарной, я до сих пор помню ее тепло. И потом ты пыталась мне ее подарить...Скажу честно, сейчас бы взяла, не потому что бедная, а потому что очень уж она оригинальной была. Ну, сейчас–то бы я просто отдарила бы тебя чем–нибудь хорошим для собственного спокойствия, а тогда отдаривать было нечем, увы..

Было раньше (думаю, что и сейчас оно есть) неповторимое норильское братство. Прийти на помощь ближнему и не очень не считалось чем–то особенным. Все мы на Севере жили без роду–племени и без корней. Поможешь ты, помогут тебе — вполне нормально. Но дубленка была совершенно шикарной — сантиметров тридцать роскошного меха хорошей выделки по расклешенному черному подолу и такой же роскошный воротник, в который так приятно было утыкать нос, спасая его от сильного мороза и ветра. Мех росомахи и тогда был недешев, а по нынешним временам так он вообще стоит целое состояние. Но тебе в голову как–то даже и не приходила мысль о ценности подарка. Самое забавное, что ты сама об этом эпизоде из своей жизни напрочь забыла. Да и дубленка затерялась где–то на просторах буйной российской истории, оставшись лишь в моей памяти...

Не хуже вестерна

Что там дубленка! Сама я волей обстоятельств оказалась, где не предполагала — во Франции. А мне так хорошо и уютно после Норильска жилось в Самарканде до того, как на голову свалилась узбекская «независимость». Русским стало умнее бежать восвояси, чем ждать, когда исчезнет такая возможность. Существовало и другое обстоятельство, обязывающее действовать быстро и решительно, потому что речь шла о спасении близкого человека. Надеясь попасть в одну, я оказалась в другой стране и застряла там надолго. Да так, что умудрилась выйти замуж, переучиться на дошкольного воспитателя, писать рассказы и публиковать их на французском и русском языках, создать интернет–журнал и собрать вокруг него бывших университетских друзей, а также коллег– журналистов и писателей из семи стран: Франции — Людмила Дузинская, Америки — Наталья Боярчук, Украины — Наталья Карпова, России — Наталья Макарова, Сергей Лузан, Нина Мезенцева. Писали авторы из Израиля, Узбекистана, Азербайджана... Временно сейчас у нас перерыв, а дальше видно будет. И все годы, с 2000–го по 2005–й, уже с моим французским мужем мы оплачивали квартиру в одной ближневосточной стране... Так что занесло меня в чужие края далеко не теплым и ласковым Зефиром.

Если бы спросили сейчас, способна ли повторить бегство из жизни без будущего в Узбекистане, я бы ответила: «Нет!», хотя и оставаться там было бессмысленно и опасно. Я хотела жить в прежнем Узбекистане или среди русских в России. Только так, как, скажем, живут французы: иметь хорошую социальную защиту, охраняемые законом реальные права и возможность разговаривать без боязни. Так живут все в стране, ставшей моим домом и признавшей за мной французское гражданство. Расскажу курьезный случай.

Мне долго не давали вид на жительство. Муж три раза запрашивал МИД, которым тогда руководил Николя Саркози. В последнем письме он написал буквально следующее: «Господин министр, я гражданин Франции и требую ответа. Положительного или отрицательного — не важно. Главное — не прячьте голову в песок, как страус». Обнаружив это послание, я задрожала, как осиновый лист от непогоды. Когда «mon mari» вернулся с работы, в панике бросилась к нему: «Что ты натворил, несчастный! Нас теперь выпрут из страны обоих!» — «Ни випрют», — ответил Дон–Кихот и оказался прав. Вскоре пришел ответ из министерства внутренних дел и приглашение в префектуру для оформления карты — сежур... Жизнь моя после Норильска раскручивалась, как лихо задуманный вестерн. Иным придуманным героиням рядом делать нечего. Начинаю кому–нибудь рассказывать всего лишь кусочек правды, а мне не верят. Потому что не могут себя представить на моем месте...

Людмила ЛЕКАРПЕНТЬЕ, Анси, Франция

*«Здравствуй, грусть!» (фр. Bonjour Tristesse) — роман французской писательницы Франсуазы Саган.

21 декабря 2012г. в 15:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.