МАУ ИЦ «Норильские новости»

Просто Солдаков

Просто Солдаков

Просто Солдаков

Известный таймырский журналист, поэт, почетный гражданин города Дудинки Владимир СОЛДАКОВ больше тридцати лет на северах. Сейчас в его планах, как и многих наших земляков, — переезд в теплые края. Честно говоря, не верится...

Владимир Солдаков с сыном и коллегой Андреем
Владимир Солдаков с сыном и коллегой Андреем
Родом он с Украины, владеет множеством специальностей — от такелажника, плотника–бетонщика до радиотелеграфиста. Успел поработать в Азербайджане, на БАМе, служил в группе советских войск в Германии. Печатается с детства, после «Пионерской правды», множества многотиражек его статьи читали в «Красноярском рабочем», «Комсомольской правде», «Известиях», «Труде», в журнале «Северные просторы». Владимир Андреевич 10 лет был собкором «Заполярного вестника» по Таймыру. Сейчас, как и тридцать лет назад, — корреспондент газеты «Таймыр».
– Володя, мы давно на «ты». Скажи, что считаешь главным за почти 33 года жизни на Севере?
– Самое главное, что удалось выпустить книжку «Таймырские встречи». Столько времени здесь работал, побывал в разных уголках Таймыра, во всех 30–ти его поселках, и хотелось, чтобы эти впечатления не пропали даром — пусть все останется на память северянам. И я рад, что удалось рассказать о многих хороших людях, и что они не канут в Лету. Интересно, приходилось сначала писать о людях, потом об их детях, а после — и внуках. В книге есть не только журналистские материалы и стихи, но и повести с некоторыми придумками, без которых было бы неинтересно читать...
– Недавно твоей родной газете «Таймыр» исполнилось 80 лет. Как считаешь, чем она не похожа на все остальные подобные издания?
– Это маленькая газета, но важная для людей. Четверть века назад на Таймыре ее читала каждая семья. И если выходила даже крошечная заметочка про кого–то, то всем было интересно читать. Бывало, что и «схлопатывал» я за свои статьи — и по справедливости, и не за дело. И от чиновников, и от своих героев. Было так, когда разбился самолет в 1987 году, погибло много таймырцев. В день катастрофы вышел материал из Волочанки, который я подготовил, за подписью погибшего человека. И было очень трудно объясниться с родственниками. А однажды написал по рассказам людей о мужчине, который со стройки крал доски. И его жена обещала меня порешить, ссылаясь на то, что у нее есть справка из психбольницы. После ее жалобы в администрацию меня из заведующих сельхозотделом перевели в рядовые корреспонденты, а после восстановили в должности заведующего отделом партийной жизни, тогда такие были...
– Как начинались связи с Норильском?
– В газете освещал вопросы сельского хозяйства на Таймыре, а у вас была ферма, так познакомился со знаменитой Еленой Колянинской, мы хорошо общались. Царство ей Небесное! В советское время хорошо работал и ваш госпромхоз «Таймырский», помню его руководителей — Саркина, Сорокина. Со всеми этими людьми был знаком с начала 1980–х, когда бурно расцветал промысел в тундре. Помню главного охотоведа Владимира Болонина, по приглашению которого я побывал на всех точках, аж до мыса Урванцева, сделал серию материалов. Помню замечательных мужиков — они организовали у себя на точке Сенькин Мыс закуток, где хранили спиртные напитки, но не пили их, а собирали, коллекционировали. Была еще особенная точка Кресты Таймырские, напоминавшая Клондайк времен золотодобычи. У каждого — оружие, случались драки, перестрелки. А на другой стороне Пясины — точка Рассоха, там руководил осетин Цаллагов, у него был полный порядок. Его слепая жена–долганка Тамара очень удачно вела промысел — добывала сетью рыбу...
– Ты — знаток жизни на Таймыре. Как видишь будущее коренных народов?
– Какие–то надежды были на лучшее, но что–то они не оправдываются. Еще со времен Хлопонина казалось, что начнутся перемены. Но, услышал, промысел здесь развивать не собираются, а привезут дешевую рыбу из–за рубежа, а фрукты–овощи из Австралии. Мол, менеджмент посчитал, что это дешевле. Были рассказы, что по реке Хатанге станут на судах плавать рыбоперерабатывающие предприятия: пока до Норильска идут по Пясино, то успеют готовую продукцию даже в тетрапакеты запаковать. А еще, что за рубежом все страдают по нашей дичи, так что все раскупят, и мы разбогатеем на глазах... И что? Или вот, в свое время Бударгин, сам строитель, говорил, что надо на Таймыре начинать с преображения поселков. Вроде начал этим заниматься, но, когда совхозы развалились, людям не дали расчетных, и труженики остались без денег. А потом, через несколько лет, на совещании представителей поселковой власти он предложил енисейские поселки серенькой краской покрасить, чтобы они все–таки смотрелись. А планы были хорошие, большие, но все вязли, вязли. Как люди жили, когда я приехал почти 33 года назад, так они в поселках и живут. Может, появились какие–то зарядные устройства, моторы, а так быт тот же...
Владимир, Татьяна и Андрей Солдаковы на фестивале поэзии в Норильске. 2012 год
Владимир, Татьяна и Андрей Солдаковы на фестивале поэзии в Норильске. 2012 год
– Может, и не надо слишком вмешиваться в их жизнь?
– А я почему–то думаю, что советская власть правильно делала, что брала у тундровиков детей и обучала. Только так и не придумали — куда их дальше–то устраивать. А сейчас власти хотят кочевые школы организовать. Но, понимаешь, в каждом стойбище, бригаде надо это делать. Это уйма средств! Я спрашивал, сколько это будет стоить. Так уже за один вопрос на меня обиделись. Педагоги из коренных поддерживают эту идею, хотя она очень спорная.
– Расскажи про свою семью.
– У меня трое сыновей, которые родились на Таймыре, есть две внучки. Средний сын Володя в Киеве, очень толковый, настойчивый парень, его в честь меня назвали. Старший Андрей работает в «Заполярном вестнике». Очень интересный меньший сын Егор. Он в детстве болел, выходили его на козьем молоке. Сейчас он организовал футбол в Жмеринке. Недавно будущий депутат Верховной Рады, который богат и увлекается футболом, хочет взять их команду на содержание. Мой Егор познакомился с футболистами и тренерами киевского «Динамо», так что жмеринские бесплатно ездят смотреть игры. Егор побывал на всех матчах Украины, стал звездой в местной прессе, в интернет–изданиях — на первых страницах.
– Интересно, что у тебя за фамилия?
– Солдаков — это мордовская фамилия. У меня мама — полька, отец — из народа эрзя, а фамилия означает «соль». До сих пор я так и не побывал на родине предков — в селе Луньга Ардатовского района. Родители мои были убежденные коммунисты,
детей много в семье. Мы жили в захудалом селе Рожепы в Винницкой области, недалеко Жмеринка. Говорят, если бы в Жмеринке было море, то про Одессу никто не знал бы... Там смешались украинцы, евреи, поляки, полно урок, бандюганов. Когда мальчишкой туда попал, то нас в одних трусах обратно отправили, оставили только копейки на пирожки.
– Как в журналисты попал?
– Хотел стать летчиком или геологом, а в старших классах увлекся поэзией, написал в «Пионерскую правду», заметку опубликовали. Мы еще организовали кружок с ребятами, в котором пытались знания получать, культурно развиваться, об этот рассказало Всесоюзное радио. Так и пошло... Где только в юности не работал, а на Крайнем Севере и в «Заполярном вестнике» успел...
– Как тебе Норильск?
– Откровенно говоря, я Норильск из–за газа не люблю, деревьев нет, а вот Талнах — другое дело. Мне там больше нравится. Когда я однажды сказал об этом главному редактору «Вестника» Валерию Лылину, он меня чуть не побил...
– Ты так много ездил по Таймыру, были ли опасные случаи?
– Однажды мы с шестилетним Андреем поехали в Воронцово, где господа Неделин и Битин организовали совместно с чехами заводик по переработке леса, который потом потихоньку отправляли за рубеж. Местные ненцы восстали, чтобы их лес не забирали, устроили стрельбу, это было примерно в 1987 году, тогда я только намеками смог написать об этом в газете. Встретился с председателем сельсовета, депутатом, братом зачинщика перестрелки. Поговорили, мол, надо все мирно уладить. Но все же решил от греха подальше сына увезти. Оказалось, что его один из местных, нетрезвый увез в шторм на лодке ... Вертолет наш улетел, но тогда все обошлось.
А однажды я умер, когда у меня обнаружился диабет. Я тогда в Ленинграде учился на журфаке в университете. Врачи меня выдернули с того света. Я ничего «там» не видел. А очнулся: в окошке солнце и яркая зелень, и медсестра–девчонка плачет и говорит: «Елки–палки, перед тобой парень умер, а тебе суждено жить...».
– Спасибо тебе, Володя, что бережешь память Саши Слижевича, удивительного поэта из тундры. Благодаря тому, что рассказал о нем нашему Виктору Маскину, была публикация в «Заполярке», правда, уже после ухода Саши...
– Мы знали друг о друге давно, а встретились только пять лет назад в Дудинке, он хотел своих троих детей приобщить к культурным ценностям, в сорокаградусный мороз возил их в театр в Норильск.
– Уезжать с Севера охота?
– Думал, тяжело будет. Оказывается, что можно, и даже есть желание. В Белгород поехали жилье покупать, но все дорого, а мне дали всего 800 тысяч, сбережений нет. И вдруг позвонил бывший дудинчанин Володя Омегов, привез в село Луговку в Белгородской области, это Грайворонский район, самый чистый. Там хуторок, есть только аптека, детсад. Показали нам с женой Татьяной дубовый дом, который строили для директора совхоза, была там и начальная школа, затем жила завдетсадом, она нам дом и продала по личным обстоятельствам, как раз денег хватило. Вокруг сосновый лес, березовая роща, пруд... Там все растет, но народ ленивый. А наши дудинцы все выращивают, местные им завидуют. Наши соседи там — норильчане, собираюсь еще туда норильского друга переманить.
– Много еще дел впереди?
– А дел всегда много, иначе не бывает. Я бы хотел на море поваляться, давно не был...
– Здоровья тебе, Владимир Андреевич! И счастья всем Солдаковым!
Беседовала Ирина ДАНИЛЕНКО
Фото автора и Владимира МАКУШКИНА

27 июля 2012г. в 17:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.