МАУ ИЦ «Норильские новости»

Ручная работа

Ручная работа

Ручная работа

Вчера из Норильска навсегда улетела Татьяна РЫЧКОВА. Наша коллега, журналист, друг и просто порядочный, достойный человек, наделенный многими талантами, в том числе великодушием. «Заполярному вестнику», куда она ушла, проработав в «Заполярке» около пяти лет, премного повезло, — они приобрели золотое перышко.
Ручная работа

Знаю, она не любит, когда — о ней. Предпочитает, когда сама о ком–то. И потому по поводу этого текста я позвонила ей буквально накануне отлета. Было десять вечера, через несколько часов у нее — самолет на Питер. Таня улетает из Норильска, в котором родилась и прожила 56 лет, давно мысленно с ним простившись. Во всяком случае, она сама в это верит — в прощание. Я — нет. И потому совсем не задаю вопросов, которыми обычно «мучают» покидающих город. «Привет, «предательница». Танюш, ты не дома? Тебе же завтра лететь? Ну, ты даешь...».
— Я в гостях у Тамары Николаевны Шукаловой, мы же родные почти, — Татьяна, как всегда, отвечает скороговорками и забавно картавит. — Она себя мамой моей считает... А сколько мы с ней по тундре вместе истопали. Ой, вещей чего–то много набралось, все же зимнее беру, перевес будет, юколу еще везу своим, а за каждый килограмм 350 рублей, кажется, платить.

Журналист меняет профессию

Рычкова — особенная. У нее все всегда внезапно и не как у всех. То у нее в героях металлург–астролог, то певец–кузнец, то маэстро Федоров, то доктор наук Чупрова. То она на паперти милостыню собирает и потом статью пишет о гуманности, то на свадьбе у знаменитого маргинала Румянцева свидетельницей выступает, то берется исследовать психотип работников какого–то вредного производства.
Самое любопытное, что до работы в печатных изданиях Татьяна была сотрудником музея. А до этого долгое время вела в норильских школах кружки: шитья, вязания, мягкой игрушки, какой–то кукольно–марионеточный и даже театр мод. А еще Таня — многодетная мама, вырастила троих суперских детей. Младшая Ольга — красавица и умница, с ней и свекровью Танюша и будет теперь жить в питерском Красном Селе. Старшие сыновья, похожие на лучшего на свете папу Андрея, которого уже пять лет нет с ними, остаются в Норильске.
Таня — легкая. На поступки, на подъем, на перемены. Неожиданно для всех и самой себя в 43 года (когда кое–кто уже стонет и скрипит) она пришла в суетную журналистику. Может быть, она не взорвала ее кардинально, но класс однозначно показала. Писать стала воодушевленно, образно, емко, совсем не научно о научном, совсем не пошло о вещах, считающихся стоящими «на грани». Вытянуть смысл из никому не приглянувшегося сюжета или сделать первополосной звездой «серую мышь» — это ей удается блестяще. Тривиальная информушка у нее может заиграть красками, как изящная зарисовка.
Все наши всегда соглашались, что Рычкова — стильная. В ней сочетаются качества репортера и исследователя, психолога и аналитика. Еще она умеет наблюдать и описывать, без длиннот и натуги, а также по–человечески поддержать того, о ком пишет: такой друг–журналист — редкое явление. Ответсек «Заполярной правды» второй половины 1990–х и начала 2000–х Наташа Олейникова обожала Танины эксклюзивные и ясные тексты, где если герой — то «при полном объеме», если событие — без шелухи. В ее исторических материалах (ими можно зачитываться, как романами) — все, как на полотне, по бисеринке. И стежков не видно. Реально, хэнд мэйд.

Все дело в шляпе

Как Шерлок Холмс, Рычкова исследует людей, их характеры, социальное положение даже по предметам туалета, в том числе по головным уборам:

Из материала Татьяны Рычковой:

«У моей приятельницы, работницы культуры, шапочка похожа на шлем богини мудрости и справедливой войны Афины. Вот уже двадцать лет она ведет на службе войну за победу справедливости. Учительница моих сыновей носит не менее редкий для нашего города фасон — чалму. Подобную классику предпочитает и английская королева. Если вы увидите на улице дам в оригинальных головных уборах, знайте: перед вами женщины выдающиеся. ...Девушка в автобусе, Наталья, в норковой шляпе, оказалась домохозяйкой. Такой головной убор она выбрала исключительно из–за его глубины. У Наташи коса до колен, она помещается только в глубокую шляпу. Коса для дедуктивного метода — тоже источник размышлений. Во времена «домостроя», который был вовсе не плох, еще не постриженные и не эмансипированные женщины сидели дома и воспитывали детей. И дом был надежной крепостью. Головной убор, так же как стрижка, является украшением лица. Поэтому у парикмахеров на это свой взгляд. Хозяйка парикмахерской «Изабель» Лиля, достав из шкафа свою маленькую мягкую шапочку, воскликнула: «Тетеньки, снимите «кастрюли»!

Юморит госпожа Рычкова почти всегда и везде: свойство натуры. Вот какой совет она дает в проходном, казалось бы, материале о дератизации: «Мешочек с чертополохом и другими остропахучими травами нужно повесить около крысиной норы. Людям с нехорошими помыслами от таких запахов становится плохо. Но есть ли у крыс нехорошие помыслы? Они никого не обижают. Живут и радуются жизни. И три раза в год приносят потомство, по 5–9 крысят за раз».
Или тут же: «...крысы дохнут в перекрытиях, в труднодоступных местах (ей–богу, они делают это из вредности)... Очевидцы утверждают, что сейчас в некоторых бюджетных учреждениях крысы «прописались» на подвесных потолках. Вечером и ночью слышно, как они бегают там, стуча маленькими лапками».
Мне близка ее манера писать будто шутя, играя. И при этом выражать мнение, гражданскую позицию даже. Однажды она придумала некоего героя Поликарпа, от имени которого комментировала изменения в тех или иных законах. За Поликарпом скрывался одной ей известный персонаж, олицетворяющий, видимо, его величество Народ. Или что? Кто–то против мнения масс? Если острую тему и эдакую «рыбу» подавать, да под таким «соусом», газету за хвост не ухватят даже самые ушлые цензоры и чиновники:
«Ст. 20 предостерегает: «Запрещается рыболовам–любителям вылов рыбы в течение всего года: осетра, кеты, гольца, нельмы, чира, сига, валька, муксуна. В случае вылова вышеуказанных рыб они должны быть выпущены обратно в водоем в живом виде, неповрежденные, а место лова должно быть сменено».
«Если в течение получаса–часа вы ее из сети достанете, она, может, еще и будет живая, — заявил Поликарп, — а если несколько часов побыла в сети, то вы ее достанете уже мертвую. Если же погода теплая, рыба еще быстрее в сети «засыпает». Выпускать мертвую рыбу бесполезно».
«Ст. 22 гласит: «Запрещается рыболовство в течение всего года в реке Пясина от истока до поселка Курья и в реке Рыбной, Гремячихе и Микчанде».
«В Рыбной давно нет ничего приличного, кроме хариуса, — заверил Поликарп. — На карте есть Гремяка, а Гремячихи нет, там тоже ничего хорошего не водится. Так же как и в Микчанде. Но до Микчанды еще добраться надо. Она далеко, впадает в Ламу. Но стоит ли туда ехать? Ловить там нечего».
P.S. Ну, что же, законы у нас в России, как водится, очень далеки от жизни. Однако мы не призываем их не выполнять, так как чтим Уголовный кодекс. А также действующие правила рыболовства, утвержденные приказом ФГУ «Енисейрыбзавод».
Одна из моих любимых — статья Тани о судьбе знаменитых норильчан Игоре и Александре Паншиных.

«В 1961 году судьбы генетика и родственницы первого русского капиталиста пересеклись. Они поженились и зажили дружно и счастливо. Наконец–то Игорю Паншину повезло. Ему досталась красивая, надежная, веселая и выносливая спутница, верный товарищ во время путешествий по окрестным озерам. В 1965 году в Обнинске Паншин прочитал доклад на конференции по генетике и биофизике. Ученый Ресовский, воспетый Граниным Зубр, пригласил его на работу в институт медицинской радиологии. Паншин отказался. Не захотел быть в науке на положении отсидевшего преступника, без ученой степени. Предпочел красоты озера Собачьего. Незадолго до смерти Паншина нашла стипендия Сороса. Какая–то компьютерная программа подтвердила уникальность его предвоенных научных работ. Жаль, доллары перечисляли слишком долго. Они бы очень пригодились Александре Федоровне, которая искала, у кого одолжить денег на дорогу для лечения мужа в московской клинике. Двух пенсий не хватало и на полбилета в один конец. Игорь Паншин был тяжело болен, он скончался в Москве летом 1995 года. Александра Федоровна осталась одна, в непригодной для жизни квартире. В том доме, где сейчас расположился супермаркет «Мозаика». По поводу своего жилища она ходила на прием еще к мэру Попову с шутливыми стихами: «В нашей царственной хрущевке прохудился потолок...».

Послесловие

На ее материалах невозможно ни споткнуться, ни заскучать, она — детальный, неутомимый жизне– и бытописатель. Уверена, это ценили в «Заполярном вестнике», Таня какой–то невидимой нитью объединила наши издания своим звучным именем и особой позитивной, человеческой подачей.
— Знаешь, мне коллега сделала комплимент: сказала, что я сдавала материалы качественные, в срок и всегда с изюминкой. А мне все равно уже, хвалят меня или нет, честно... Надеюсь, что распрощаюсь с этой нивой навсегда и писать больше не буду. Все–таки журналистика, столько сил у меня забиравшая, — не женское дело. Хотя на этот мой вздох коллега по «Вестнику» Серега Могловец как–то заметил: «И не мужское...» Хочу в Питере чем–то другим заняться. Кукол, наверное, буду шить...
Нет, она уникальна. Просто так может собраться и уехать шить кукол! Что тут скажешь? Мо–ло–дец.
Марина КАЛИНИНА
Фото Ирины ДАНИЛЕНКО

15 февраля 2013г. в 17:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.