МАУ ИЦ «Норильские новости»

Анна с Лесной реки

Анна с Лесной реки

“Топонимика Таймыра”... Сегодня среди немалого количества книг о нашей северной земле, посвященных культуре, истории, быту коренных народов, — как не хватает именно этой, в которой стекалось бы все: и река истории, широкая и полноводная, и своеобразие и неповторимость культур. Ведь в названии места, где ты живешь, где родился, быть может, вместе с тобой живут века! Титульный же лист, представленный на фото, принадлежит, увы, единственному авторскому корректорскому экземпляру, который вот уже год на его столе и ждет заинтересованного издателя. Впрочем, лежит он не без движения, пополняясь все новыми и новыми сведениями.

Уникальная книга о географических названиях на земле Таймыра ждет своего издателя.

И есть уверенность, что книга, находящаяся в настоящее время на конкурсном рассмотрении в числе работ, посвященных краеведению Таймыра, в фонде Михаила Прохорова, будет издана. Должна быть издана!..

Но прежде чем воспользоваться счастливой возможностью одними из первых познакомиться с ее содержанием, необходимо рассказать о ее авторе, хотя я должен повиниться перед ним, вернее, перед нею: Анна Алексеевна БАРБОЛИНА с присущей ей категоричностью с самого начала заявляет:

– Книга написана. Вот о ней и рассказывайте!..

И все–таки...


Родилась Аня Чуприна в Хатангском районе, в Попигае. И уж коли речь у нас сегодня зашла о топонимике, то постараемся быть точны с географическими определениями. Итак, именно в ТОМ Попигае родилась она, которого теперь уже нет на карте Таймыра и который сама Анна Алексеевна с нескрываемой теплотой называет “старым Попигаем”. Ведь в нем, “старом Попигае”, все было лучше, все “по–другому”. В поселке, исчезнувшем с земли, но не из памяти, не из сердца, живет детство, живут молодые мама и папа. Живут ощущениями детского счастья первых поездок с отцом по тундре, рыбалок на каменистой, говорливой “лесной реке”, Попигае, походов по кочковатым лесным тропам с прохладой дурманящего острыми пряными запахами леса, который вдруг прорвется через годы в сознании сладостью воспоминаний... Потому, наверное, не на сухой строгости академических формулировок построена ее топонимика — хотя и они присутствуют в книге — а на густом замесе детской памяти и долга памяти перед ушедшим Попигаем и десятками других исчезнувших, да не исчезающих совсем в памяти людской поселков, перед уходящими годами–страницами книги истории народа.
Строго говоря, книгу по таймырской топонимике Барболина писала в течение двух лет, с 2003–го по 2005–й, и... сама соглашается — всю жизнь. “Писала” в детских вопросах к отцу (“Ну какая ты любопытная!” — говорил потомственный оленевод Алексей Гурьевич Чуприн) о названиях проходимых с оленьими стадами местностей. И тогда “писала”, когда после Игарского педучилища три года учительствовала в поселке дальнем, Косистом, и позже, учась в герценовском институте Ленинграда на художественно–графическом факультете... О Ленинграде, теперь снова Петербурге, отзывается:

– Это ведь тоже Север. И ощущение этой корневой, земной близости я здесь всегда ощущаю.

А дворцово–каменное великолепие города вселяло в нее убежденность в бесконечных созидательных способностях человека на Севере и желание участвовать в преобразованиях своей земли.

И говоря о написании книги, посвященной топонимике Таймыра, обязательно сказать нужно о главном качестве Анны Барболиной — служении своему народу, его будущему. “Нашей матерью Терезой” называют ее у нас”, — говорил один из моих собеседников. Высокая — нет, великая оценка: ее заслужить надо!

Книг ею за более чем тридцатилетнюю педагогическую деятельность написано больше десятка, начиная с главной, пожалуй, книги–истока для любого народа — букваря. Три издания выдержал он с 1990 года, написанный в соавторстве, а вернее, в творческом содружестве с известной долганской поэтессой Евдокией Аксеновой.

В живом открытии мира, узнаваемого и в то же время непознанного, ведут диалог с детьми книги Барболиной. Одна так и называется “Давай поговорим”... Границы “малого мира” — поселка, стойбища — помогают раздвинуть картинные словари, раскраски. В ее книгах жизнь оживает яркими красками летней тундры, мифами и сказаниями таймырских народов — учиться надо весело! Эта главность — служение людям — особенно проявилась в защищенной ею кандидатской диссертации — “Этнопедагогические средства формирования национального самосознания учащихся” и в скобочках “на примере школ Таймыра”. То есть не философствование наукообразное в основе ученого труда, а опять же результаты кропотливой практической работы. И здесь просто необходимо сказать, что замышлена была диссертация в конце 80–х, когда “национальное самосознание” воспринималось бунтарством и “вольнодумством”. Тема же эта актуальна для всех народов и в любые времена, а уж для малочисленных северных — стократ... Чтобы не затеряться на противоречивых дорогах современности.

О том, как писалась диссертация непросто, как через годы, в 96–м, защищалась (это уж точно — “защищалась”), рассказывать Анна Барболина не любит. Только приходит на память печально смешной эпизод на защите, когда, забыв о соискателе, академики и доктора яростно заспорили о существовании “самосознания” на крутых поворотах истории нашей страны. А результаты работы она сама оценивает так:

– Великое дело — начало. А оно положено...


Как малые таймырские ручьи и речки сливаются в одну, широкую и полноводную, реку, так и книги Анны Барболиной вливаются живительной струей в реку новой жизни долганского народа.

Сравнительно недавно под редакцией А.А. Барболиной вышел изумительный двухтомный сборник трудов известного этнографа Андрея Попова “Долганы”. В рамках деятельности Международного центра арктической культуры и цивилизации, где с 2002 года Анна Алексеевна работает главным специалистом, ею подготовлена не одна целевая программа по развитию изученности истории и культуры народов Таймыра, по его современной социально–экономической, гуманитарной интеграции в происходящие на территории процессы; процессы непростые, противоречивые и достаточно болезненные для хрупкой и ранимой экологии души человека Севера... Именно об этом без устали говорит нам в своих книгах долганка Анна Барболина, Анна с Лесной Реки. И в этом смысле “Топонимика Таймыра” — книга не совсем научная, это очередное признание в любви “своему Таймыру”, потому для многих и из нас узнаваемому, по крайней мере, “слышанному”... Хатанга, Дудинка, Оганер, Талнах, Кайеркан, ближние горные массивы, реки, озера...

Однако, все с тем же максимализмом на мое замечание об “узнаваемости”, Барболина выносит приговор:

– Если по Таймыру не аргишил (не кочевал с оленеводами, промысловиками), как ты его узнаешь, поймешь?!

На то я отвечаю, что мои “аргиши” — ее книги, а потому все впереди. Но чувствовал я себя после ее “приговора”, признаюсь, неуютно...


В книгу вошел, словом, вполне знакомый пятачок территории (или, вернее, пятнышки), а доведись продолжить исследования, замечает на мой вопрос Барболина, то вот сразу, “из головы”, не меньше трех томов продолжения выйдет. Но главное своими исканиями таймырских топонимов Анна Алексеевна приглашает к творческому сотрудничеству читателя. Вот с него и начнем...
С год назад в одном из материалов в нашей газете мною на основе некоторых знаний тюркских языков (тогда я еще не подозревал о существовании книги) была высказана робкая версия, что Алыкель в действительности Алы–Кёль, “золотой глоток” или “живительная влага”. Ан нет, выясняется — ошибся я: Алыкель — это общеупотребимое, но неверно записанное словосочетание “болотистая поляна”, что могут подтвердить не кочевники прошлого, а вполне современные строители аэропорта.

Версий о происхождении названия Норильска касаться не стану; о них, по крайней мере, о четырех из них, полагаю, известно всем. А вот об Оганере скажу, что самое молодое поселение НПР в действительности оказалось “стариком”, а Талнах — “наледью”, то есть по аналогии с видимым — обледеневшие горы... Лама — “море”, что очень похоже на правду, если побывал ты на ней в непогоду.

“Большинство рек, озер, хребтов, урочищ Таймыра, — читаем мы в предисловии автора (и что, добавим, нужно не забывать), — имеют по крайней мере два, а то и три названия — нганасанское, русское и долгано–якутское”. Это во многом отражает процессы освоения территории этими народами. Есть скорее эпическая, чем научная гипотеза, что название Таймыру дало имя Тимура, одного из вождей монголов. Хотя, знаете, есть немало исторических свидетельств тому, что в XIII веке экспедиции в эти края монголо–татарами предпринимались. Словом, “синонимичность” топонимов, что называется, преодолев века, жива и по сей день.

Раз уж мы начали говорить о происхождении названия Таймыр, то назовем еще несколько версий, отражающих живое и тонкое восприятие людьми природы... “Тамура” в переводе с древнетунгусского — “ценный, дорогой”, “Тымыр” с долганского — “кровеносный сосуд”. Как вам образ?! Питающий сердце земли, дающий жизнь всем... Или вот версии — на выбор: “воспевать тундру”, “таймень в воде со снегом” (в шуге, как сказали бы мы), “плешивый лоб”, “оленьи тропы” или, наконец, “солончаковое озеро”, благодатный олений край!

Мелодика языка таймырских народов, как песня северного солнечного дня, музыкальна в названиях рек, озер, гор. Бырранга с нганасанского — “горы”, Ускаан “заячьи горы” по–якутски, озеро Атбастах “лошадиноголовое”, отразившее в названии и культ лошади у якутов, Хараелах — “еловые” горы, а вот мыс Турумакит, что на Хантайке, по–эвенкийски значит “подпорка”, каковою на самом деле и является, “подпирая” вроде берег водохранилища. Кстати, у долган “туру” обозначает дерево, связанное с душой человека.

В топонимике, можно сказать, средоточие, синтез всей жизни общества. И в первую очередь — взгляд зоркого, внимательного человека на мир, оживающий чертами и характером человека и животных: речки Косая, Быстрая, Грязная, Таастаам (“каменная речка”), Имангда (“там, где лежит снег”) и даже Убойная!


Поневоле, внимая этой музыке звуков, прочтя вот именно поэтическое толкование их, хочется хоть раз увидеть все эти реки, озера, селения. Я бы повторил, очень “патриотичную” и захватывающую книгу написала Анна Алексеевна. Увы! Не уложить в газетную полосу и тысячной доли толкований — легенд, сказаний, тотемов... но, рассказав вам о книге, хотел бы надеяться, что пробудил хоть в некоторых из вас интерес к земле, подаренной нам судьбой.

В эпиграфе к книге есть слова, свидетельствующие о неразрывности времени: “Шаг племен. Ушли и приходят”. Эти слова принадлежат Николаю Рериху; как же они пронзительно точны — “ушли и приходят”...

Виктор МАСКИН.

Фото автора.

Дудинка–Норильск.

25 мая 2006г. в 15:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.