МАУ ИЦ «Норильские новости»

Фатальная страна

Фатальная страна

С вами такое бывало? Представляете, едете вы себе в электричке в аэропорт, настроение прекрасное, и вдруг... Раскрыв в сотый раз авиабилет — просто чтобы еще раз полюбоваться на импортными буквами написанную фамилию и направление полета — Paris–Moscou, — обнаруживаете, что САМОЛЕТ ВАШ УЛЕТЕЛ ТРИ ЧАСА НАЗАД. Просто вашей компании, состоящей из двух человек, из которых “языкам обучен” только один, выдали билеты НА РАЗНЫЕ РЕЙСЫ. Причем ваш самолет улетает первым... Логического объяснения, почему до сих пор попадался на глаза только билет на БОЛЕЕ ПОЗДНИЙ рейс, нет. Валюты, чтобы купить себе пропуск в самолет взамен “сгоревшего”, тоже нет. Что–то же надо делать... Вопрос: ЧТО?!

К
огда говорят: “Что русскому хорошо, то немцу — смерть”, так и тянет продолжить: “...то немцу — СМЕРТЬ, КАК ХОЧЕТСЯ УВИДЕТЬ”. Просто куда бы мы, русские, ни возжаждали поехать вне границ Родины, умудряемся устроиться с максимальным удобством, а значит, привлекаем к себе внимание “прочих шведов”.

Вот, например, не успела наша группа в количестве 30 человек зайти в парижский “Макдональдс” — ладно уж, не буду скрывать: зашли мы в тамошний туалет — и сразу помещением заинтересовались администраторы. О–о–о, вот где проявились национальные особенности обеих сборных! Так темпераментно не выясняются отношения даже на знаменитом одесском “Привозе”! Причем языковый барьер нисколько не ощущался. Не было его, и все тут! Но пару слов о трудностях перевода сказать все–таки надо.

Те самые трудности

Английский язык во Франции, в отличие от российской глубинки, не в чести. Нет–нет, камнем никто не бросит, если остановите даже очень торопящегося парижанина со словами: “Tell me please...”. Однако французы даже словарь запрещенных к употреблению слов издали: в него включили англицизмы, аналоги которых есть в их родном языке. Вот бы у нас так! Представляете картинку? Только ответственное лицо в телевизоре заявило о “прессинге в отношении шопинга”, как этому лицу — хрясь штраф. А за какую–нибудь “детерминацию композантов” — так и вовсе выговор с занесением в грудную клетку... Так что, если собираетесь во Францию — учите... русский язык. В смысле — учитесь говорить красиво, литературно, без слов–паразитов и сленга. Многочисленная “обслуга” — в небольших отелях, магазинчиках, торгующих товарами для туристов, кафешках и ресторанах, а также местах массового исхода наших земляков — нередко русский понимает и даже пытается на нем говорить. Отчасти — потому что в рядах обслуживающего персонала немало арабов, которые “учились понемногу” в Московском университете Дружбы народов или менее знаменитых, но не менее российских вузах. Отчасти — потому что не этнические французы в большинстве своем к русским относятся дружелюбно и даже с уважением. Почему — убейте, не знаю. Но — факт.

А вот французы “чистокровные”, если только они не интересуются Россией и не имеют энную частицу русской крови от череды дальних предков, оказываются ничуть не более гостеприимными и искренними, чем знаменитая американская улыбка, которую еще не так давно именовали “оскалом капитализма”. И хамство французское не меньше шокирует, чем родимая “вежливость по матушке”.

Город Шартр знаменит своим собором с двумя башнями, одна из которых построена чуть ли не в допотопные времена, а другая — образец архитектурного стиля всего лишь пятисотлетней давности. Но мне Шартр запомнился отменно грубой тирадой девицы, продававшей туристам открытки. Как бы поточнее описать?.. Выглядело это, как в советском сатирическом тележурнале про работу советской же торговли: “Много вас тут, а я одна. И вообще, разъездились!”.


В мелких отелях администраторы, бывает, очень удивляются, когда постояльцы просят утюг. Видимо, только российские женщины раскрахмаливаются и расфуфыриваются, прежде чем выйти на вечерний променад. Нам утюг выпросить удалось, но... В НОМЕРЕ НЕ РАБОТАЛА РОЗЕТКА. И В СОСЕДНЕМ — ТОЖЕ. От высказывания всего, что администратор думает о нас, его удержало только умение скрежетать зубами, не переставая улыбаться.

Но еще больше, чем умение разговаривать по–русски, во Франции пригодится... знание языка аборигенов. Иначе как бы мы догадались, фотографируясь на ступенях великолепной парижской базилики Святого Сердца Иисусова, ЧТО именно нам предлагает замухрышка мужеского пола. Ни много ни мало — провести с ним ночь (?!). Ну, наш ответ этот “Чемберлен”, думаю, помнит до сих пор.

Кстати, любвеобильность (НИ К ЧЕМУ НЕ ОБЯЗЫВАЮЩАЯ!) французов, пожалуй, даже более опасна, чем излияния турок. Одна наивная девушка из нашей группы вместе с подругой нарвались на аборигена, который выглядел очень прилично, оценил умение девчонок слегка болтать по–французски и уговорился с ними о встрече — “приглашаю прекрасных дам выпить по бокалу вина” — где бы вы думали? Возле парижской Оперы! Звучало настолько прилично, что мы даже позавидовать успели. Девчонки разоделись, макияж наложили — куда там Линде Евангелисте и простояли на ступенях Оперы почти час. Француз не пришел. Вот такие они: или “ночь безумств”, или “приходи ко мне, Глафира, приноси кусочек сыра”... Когда меня дома нет.

Ну ничего. Другая наша “согруппница” отомстила за российских женщин: уж так за ней ухлестывал гостиничный портье, уж цветочки дарил (для скупых в большинстве своем французских мужчин — это нечто) и мороженым угощал, а она... Цветы приняла, мороженое съела и укатила. Знай наших!

...После долгих раздумий и подсчетов наличности мы выбрали бутылку молодого вина. Шли в гостиницу — как по воздуху плыли. Гордо посматривали: все ли заметили наше приобретение. Увы, все кончилось большим пшиком. В ближайшей к гостинице подворотне сидели двое клошаров (ну, бомжей, по–нашему) и потягивали ТОЧНО ТАКОЕ ЖЕ винцо. Едва оправившись от шока, в гостиничном номере выяснили, что открывать вино нечем: штопоры в этом на удивление пуританском заведении не предусмотрены. Поэтому “раскупоривали” бутылку карандашом для глаз. Попутно обретая душевное равновесие: со штопором любой бомж откроет, а вот попробуй так, подручными средствами...

Франция — край контрастов

Надежда сэкономить умирает в первый же французский день, на первой же чашке чая. Поэтому лучше расслабиться и получить удовольствие. Тем более что за купленную чашечку чего–нибудь вам еще и поулыбаются, и поздороваются, как с хорошим знакомым, и удачи напоследок пожелают. В отличие от метро: стоит зазеваться и застрять при переходе через турникет, узнаешь о себе много нового от служащих в форменной “метрошной одежде”, а если ворон начнешь считать на эскалаторе (они мчатся с просто неприличной скоростью, к тому же отличаются узкими и крутыми ступеньками), то “полный”, как в карате, контакт с аборигенами обеспечен.

Но есть у парижского метро одно непревзойденное достоинство: все, что в супермаркетах продается по цене среднего класса, здесь можно “достать” вдвое дешевле. Для экономных русских туристок среднего возраста это преимущество стоит всех прочих недостатков. Надо было видеть, как одна из наших дам, вообще ни на каком языке, кроме русского, не изъясняющаяся, выторговала у негра пару дынь с огромной скидкой! А в комании с еще одной туристкой прикупила баснословно дешево отрез бархата — просто мило улыбнувшись владельцу магазинчика. Ой, никогда не стесняйтесь лишний раз показать красивые зубы французским коммерсантам: действует, черт побери! Конечно, это правило верно только в отношении “бутиков” — по–французски “лавочек”. В супермаркетах цены, как и отношение персонала, стандартны.

Эх, милы люди, а все–таки трудно они во французской стороне живут. В магазинах — одни шмотки–духи–драгоценности–ситроены. Ни тебе плитки кафельной, ни шпаклевки на олифе, ни бруса, ни плинтусов, ни перфораторов... А в аптеках — сплошь пастилки да “Эффералган”. Банального мочегонного средства — днем с огнем не сыщешь. Объясняют так: мол, все это специализированные товары, которые закупаются либо специалистами, либо по указанию специалистов в специально отведенных для этого местах. В черте города такого места, представьте себе, не нашлось. “А как же ремонт делать или от ангины лечиться?” — спросите вы. А никак! Вы зывай специалистов и далее по плану — читай выше. Хотя у этого обилия специалистов есть и приятная гримаса. Когда на наших глазах девушку сбила машина (они, как и мы, обожают переходить дорогу “в неустановленных местах и перед близко движущимся транспортом”), она моментально настучала на сотовом номер своего врача, моментально подъехавшая дорожная полиция подложила девушке под голову специальную подушечку — вдруг сотрясение? — а тем временем поблизости уже слышались завывания “неотложки”.

Мы и они

В истории Франции, как и в истории России, перемешалось великое, смешное, глупое и жестокое. Мы настолько похожи по восприятию нами мира, что дух захватывает. Но, когда меньше всего этого ожидаешь, различия между нами просто бьют кувалдой по голове.

На что смотреть во Франции вообще и в Париже в частности — сказать довольно затруднительно. После “Кода да Винчи” даже Лувр кажется банальным и унылым, как коммуналка в Питере. Даже два экспоната, удостоенные персональных табличек–указателей, — Венера Милосская и знаменитая Мона Лиза — не впечатляют. Венера могла бы быть и постройнее, а Мону Лизу за пуленепробиваемым стеклом, метровым ограждением и постоянным кольцом туристов вообще практически не видно.

Но, с другой стороны, бывают же и коммуналки с видом на Дворцовую площадь. Так и в Лувре стоит пробраться в цокольный этаж — там частично раскопанные для туристов древние стены Лувра–крепости, гораздо ниже современного уровня Парижа, дышат живой стариной.

В Пантеоне, где похоронены очень именитые представители французской нации, угораздило же после осмотра саркофага с останками Наполеона — даром что тиран и узурпатор власти, покоится честь по чести, и, в отличие от многострадального Ульянова–Ленина, никто не призывает “предать, наконец, прах земле” — так вот, угораздило нас спуститься в цокольный этаж. Здесь на манер первых христиан в катакомбах мы переходили от одной пахнущей сыростью ниши к другой, под монотонное бормотание гида вконец теряя чувство реальност. Вдруг затормозили на полном скаку и почувство вали, как зашевелились волосы на голове: из–за приоткрытой дверцы в потусторонний мир одного из склепов дерзко высовывалась белая, как снег, кисть руки. Оказалось: склеп Вольтера. Напротив покоится его “заклятый друг” Руссо. И вот даже из–за порога Вечности великий насмешник Вольтер строит каверзы и чинному Жан–Жаку, и всем излишне любопытствующим туристам заодно... Сказано же: любопытство погубило кошку.

Бродячих животных во Франции встретить можно, но сложно. Гораздо проще встретить бродячих людей. В отличие от наших соотечественников, они обладатели солидного движимого имущества. На оживленном перекрестке поздним вечером пришлось старательно обходить клошара, устроившегося на собственном матрасике с полиэтиленовым пакетом (надо полагать, содержащем те еще сокровища!) в пределах досягаемости. Их нравы.

Практически рядом высились монументальные ворота одного из богатых парижских особняков: традиционные королевские лилии, вплетенные в богатый орнамент, смотрят настороженно, а хозяев нет дома. Август — сезон массовой миграции парижан “на юга”. Даже многие небольшие магазины закрываются. Так что если хотите увидеть Париж предельно раскрытым для туристов, приезжайте именно в этот летний месяц. А если вам больше по душе французская столица в суете спешащих на работу парижан и пропитанная запахом “континентального” завтрака — круассаны с джемом и сливочным маслом, апельсиновый сок и много кофе с молоком — тогда поторопитесь до наступления августовских каникул.

А вот Версаль — пустая трата времени и денег. Обшарпан — что наш Эрмитаж в худшие времена. Туристов — как гостей незваных, и главное — “электронные гиды”, которые очень напоминают переносные домофоны, раздражают своей глупостью: экскурсии на русском языке отличаются прямо–таки телеграфным стилем по принципу “поскользнулся–упал–очнулся–гипс”.

Группа подгулявших американцев, чувствуя себя в Париже еще больше “как дома”, чем обычно, шла по Полям. Мы шли навстречу. Американцы увидели агентство “Аэрофлота” и засмеялись: мол, русские... Ленин... коммунисты... ха–ха–ха... в центре Парижа... Ну, и пошли себе, сердечные, не оглядываясь. И правильно сделали: если бы обернулись, не миновать ноты протеста от американского посла во Франции — нашему, а нам — стыдиться бы тогда, что взыграли патриотические чувства. Ибо, уперев руки в боки, что твоя баба–Трындычиха из незабвенного фильма “Свадьба в Малиновке”, мы гордо заявили к удивлению проходивших французов: “Да, русские, да, на Елисейских Полях. Были мы здесь, есть и будем, янки несчастные!”.

Елисейские Поля, несмотря на монументальное название, не намного шире Ленинского проспекта. Правда — чище. Венчает Поля, как известно, Триумфальная арка на площади Шарля де Голля. Но не все знают, что в арке этой — замечательный Музей Армии. Рекомендую. Если подняться на самую вершину, со смотровой площадки откроется вид на Поля в перспективе. Ровно посередине можно разглядеть офис “Аэрофлота”, где из неведомых науке соображений в интерьере значится бюст Ленина (во всяком случае, так было еще совсем недавно). Вы не поверите, но этот бюст едва не стал причиной российско–американского конфликта.

Эйфелева башня — это тот Рим, куда ведут все туристические дороги в Париже. Пожалуй, главное впечатление — от ромбовидных лифтов, которые дерзко скользят вдоль ажурных “ног” этой грандиозной раскоряки. Но еще больше впечатляет многоязычная толпа, создающая на смотровой площадке шум, сопоставимый с децибелами авиалайнера на взлете.

...Услышав русскую речь, к нам радостно бросается парочка монголоидов: “Ой, и вы русские!”. Оказалось, молодые супруги из Алма–Аты, казахи по национальности, в Париже окончательно поняли, что они... русские.

...Услышав мелодию “Интернационала”, который мы с подругой пели в виду аббатства Сен–Мишель, куда по дурости решили дойти пешком, несмотря на сильнейший ветер с Атлантики, машина с французами на борту притормозила, и компания... запела с нами в унисон. Так и добрались до аббатства: мы — пешком, они — на колесах, распевая на два языка бодрящую песню.

Люди, будьте людьми!

Кроме улетевшего раньше времени самолета, с чего я начала рассказ о путешествии по фатальной стране Франции, меня едва не погубил... сыр. Обыкновенный камамбер, отличающийся изысканным вкусом, внешним видом не для слабонервных и запахом, который выдержит не всякий носик. Вот некоторые и не выдержали. Дело в том, что камамбер надо хранить исключительно в холодильнике. Иначе он пахнет. Нет, даже так — ПАХНЕТ. Поэтому, когда я развернула оставшийся после гостиницы сыр в жарком автобусе, хоть и старалась делать это по команде “Тревога!”, народ начал принюхиваться... Принюхиваться... И как заорет: “Люди! Будьте людьми! У кого что пропало — выбросите сейчас же!”.

От камамбера пришлось избавляться со слезами на глазах. И то только потому, что подруга заявила: “Или ты едешь со мной в автобусе, или идешь с сыром пешком”. Камамбер был выброшен вблизи аббатства Сен–Мишель, но память о лакомстве до сих пор жива в моем сердце.

А вот как из Франции я попала в Россию на самолете — это отдельная история. Но знайте: никогда я так не любила Родину, как в тот момент, когда после целого вечера в состоянии шока (мысленно уже представляла, как пешком тащусь в российское посольство — знать бы еще, где оно находится!), наконец, ступила на затертые гранитные ступени Шереметьево.

Татьяна КРАМАРЕВА.

P.S. И нигде не было так жаль негров, как в Париже: город давно спал, а они в зеленой униформе убирали глубокой ночью накопившийся за день мусор. Работайте, негры, для вас солнце еще высоко...

30 июня 2006г. в 15:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.