МАУ ИЦ «Норильские новости»

За полярье - здоровье

За полярье - здоровье

Первую часть этого материала я закончила темой очередей в поликлиниках. Начальник управления здравоохранения Елена ХРИСТЕНКО говорит, что очереди — это “преувеличенные сложности” и не причина для того, чтобы не ходить в поликлинику и “терпеть до последнего”: “В магазинах тоже очереди, но я что–то не видела, чтобы кто–то голодал по этой причине”. Однако очевидно, что нежелание тосковать в очередях к врачу — это следствие. Давайте поинтересуемся причиной.

Почему сидим? (в очередях)

Эту главку можно было бы назвать “Как узкие специалисты поссорились с участковыми врачами”. После того как в рамках национального проекта “Здоровье” терапевты получили ежемесячную прибавку в 10 тысяч рублей, узкие специалисты не просто “обиделись” — проблема дошла до того, что из–за этого стали разваливаться коллективы в медучреждениях страны.

Елена Христенко:

– Очереди к узким специалистам — не потому, что таких специалистов мало. Это не норильская ситуация — она повсеместная. Узкий специалист перегружен той работой, которую не исполняет в полной мере участковый врач. Что в педиатрии, что во “взрослой” поликлинической сети.

Сегодня участковый зачастую отправляет к узкому специалисту по тем вопросам, в которых обязан разобраться сам. Срабатывает автоматизм подстраховки: да, я примерно знаю, но пусть еще узкий специалист подтвердит — так надежней и спокойней. Хотя есть ряд совершенно конкретных проявлений той же ишемической болезни сердца, которые вообще–то знает любой врач–терапевт.

Должна ли оплата труда узкого специалиста и участкового быть одинаковой? Я считаю, нет. Участковый врач должен быть более грамотен, более подготовлен, и он должен снять совершенно не обоснованную нагрузку с узкого специалиста по консультированию. Доля таких консультаций не должна превышать 10 процентов. Сегодня она достигает 50 процентов.

Выплаты участковым появились как стимул к тому, чтобы происходила “переброска объемов”: не должен терапевт работать как диспетчер между узкими специалистами. Но: пока не будут введены критерии, которые напрямую определяют зависимость выплат от результатов работы — сколько и по каким причинам отправлено людей к узким специалистам, какая вакцинация и иммунизация проведена, какое снижение заболеваемости идет на обслуживаемом участке и так далее — все это не обретет конкретный смысл.

То, что дали деньги на участковую службу, — хорошо. Но то, что их дали не дифференцированно, не пересмотрев обязанности участковых врачей и узких специалистов, — это неправильно. В итоге мы получили примерно тот же объем работы плюс негативизм внутри отрасли.

Самый национальный

Вокруг национальных проектов было, есть и еще будет много шума. Особенно вокруг “приоритетного” — “Здоровье”. Ну что там говорить — правильно, что приоритетный: здоровье россиян подорвано основательно, о чем говорит статистика заболеваемости и смертности от заболеваний. До 80% смертей в России — это смерти из–за сердечно–сосудистых заболеваний, рака, отравлений алкоголем и травм. Здравоохранение как отрасль и, если хотите, как идеологию давно пора “поднимать” и “возводить во главу угла”. А с помощью одних лишь денег этого не сделать, если система сама по себе работает неэффективно.

Елена Христенко:

– Даже мировой опыт говорит об этом: если смотреть по показателям здоровья, Россия занимает 135–е место, а если говорить о финансировании на душу населения — уже 75–е. Сама система, безусловно, нуждается сегодня в изменении.

В Норильске это, может быть, выражено в меньшей степени. Тем не менее тоже проводится ряд мероприятий в рамках общего реформирования в отрасли с попыткой переноса максимальных объемов сил и средств на амбулаторно–поликлиническое звено.

Следует пояснить, что значит “перенос сил”. Самое дорогое лечение — это лечение в стационаре. Зачастую люди стремятся попасть именно в стационар, потому что только там можно максимально качественно обследоваться — допустим, с помощью томографа. Так вот, логичнее (в смысле “эффективнее для отрасли”) хорошую диагностику сделать доступной на этапе похода человека в поликлинику. Плюс — для лечения открывать дневные стационары или стационары на дому, то есть без дорогостоящего круглосуточного пребывания.

Елена Христенко:

– За счет такого перераспределения акцентов те же самые деньги будут использованы более эффективно, и это в итоге должно повлиять на качественные показатели.

Другое дело, что очень жестко, авторитарно подошли к сокращению объемов стационарной помощи, не подготовив так, как требуется, амбулаторное звено. Логичнее было бы начинать все–таки не с сокращения объемов стационарной помощи, а как раз с противоположной стороны — укомплектования и создания условий для эффективной работы дневных стационаров. И по мере того как они возьмут на себя максимальный объем помощи, естественным путем сократится потребность населения в стационарной помощи.

Это не новость

Медики Норильска чуть ли не в унисон говорят о том, что национальный проект “Здоровье” в главных своих принципах — далеко не новость. По крайней мере, для нашей относительно благополучной территории. С этим нельзя не согласиться.

Елена Христенко:

– Вернемся в 90–е годы Норильска. Шли профосмотры, мы выдавали паспорта здоровья, начальники цехов наряду с производственными показателями отчитывались о результатах профосмотров и оздоровления, действовали группы здоровья на производстве. Был медицинский контроль, работала эффективно цеховая служба. Все, что связано с оборудованием, иммунизацией, диспансеризацией и профилактикой, — совершенно очевидно и важно. И когда финансовые возможности позволяли, когда административный ресурс находился в полном взаимопонимании со сферой здравоохранения, все эти вопросы решались. Более того, мы были “пионерской территорией” в этом. Это как раз и было начало того, что сегодня называется “национальный проект”.

Мы всегда говорили, что амбулаторная диагностика должна быть приоритетной. Но на протяжении многих лет основной крен делался в стационары: туда попадали самые тяжелые больные, там сосредоточено было самое современное оборудование. Чтобы получить полное обследование, больной стремился во что бы то ни стало оказаться в стационаре, хотя по состоянию своего здоровья не нуждался в круглосуточном наблюдении. Соотношение амбулаторной и стационарной помощи (в целом по России и конкретно в Норильске) перекошено в сторону стационара. В развитых странах 50% медицинской помощи сосредоточено в амбулаторном звене. У нас — максимум 30%.

Елена Христенко говорит, что основные направления нацпроекта “Здоровье” вполне логичны. Начать с амбулаторной службы — абсолютно верно. Что в амбулаторной службе “главной” является служба участковых врачей — тоже верно. Материальные стимулы — ну, кто будет спорить, что нужны? И все равно есть “но”.

Елена Христенко:

– Успех этой реформы будет зависеть еще и от того, насколько охотно население пойдет на диспансеризацию, насколько оно будет активно принимать участие в вакцинопрофилактике, профосмотрах, потому что это те мероприятия, которые попутно в итоге дают снижение заболеваемости. Население должно понимать, что сохранение здоровья — сфера интересов прежде всего каждого конкретного человека. Позиция “мне обязаны все: и врачи, и власти, а я никому не обязан, я буду пить, курить, а когда заболею — вы должны предоставить мне все услуги бесплатно, и немедленно” с сегодняшними приоритетами здравоохранения абсолютно не совместима.

У нас много Чего есть!

И это правда. Наше пресловутое “относительное благополучие” — это действительно благополучие. Хотя в последние два года норильское здравоохранение получает из городского бюджета примерно по 8–12 миллионов рублей (на год). Сравните с самым “кучерявым” годом, 2004–м: тогда городская казна “отвалила” на здравоохранение 106 (!) миллионов. (Кроме бюджета, существенный финансовый источник на покупку и ремонт медицинской техники (самая финансовоемкая статья) — это платные услуги. В прошлом году их доля составила 32 миллиона рублей.)

Именно за счет 2004 года норильское здравоохранение более или менее успешно справляется с реформой отрасли: у нас, по крайней мере, есть для этого техническая база. В отличие от многих медучреждений страны, которые благодаря 131–му закону неожиданно стали “муниципальными” и получили дополнительный комплект обязанностей, не имея при этом технической возможности их выполнять.

Елена Христенко:

– У нас есть все необходимое оборудование, чтобы выполнять установленный стандарт. Но надо определиться, с чем сравниваем. Если с маленьким муниципальным образованием численностью двадцать тысяч человек — это одни приоритеты. Если мы говорим, что мы донорская территория с достаточно неплохим уровнем жизни, то, наверное, надо сравнивать со стандартами, которые позволяют оказывать законченную медицинскую услугу.

Безусловно, разовых вливаний в отрасль недостаточно. В любом деле нужна системность. Чтобы принципиально изменить состояние отрасли, где порядка 65% оборудования изношено, обновление необходимо. Да, никто из нас, к примеру, не расстается с телевизором только потому, что у него вышел срок эксплуатации. Но старое оборудование не дает принципиально новых возможностей. Где можно, мы и впредь будем ремонтировать и бережно относиться. Но здравоохранение — отрасль, где современные технологии принципиально влияют на конечный результат в виде улучшения здоровья.

...Муниципальные образования, аналогичные нашему, совершенно очевидно, должны сегодня иметь такое томографическое оборудование, которое должно работать не в виде эксклюзивного исследования, а в качестве полноценной диагностики для всех. Я считаю, что такая территория, как наша, должна иметь ядерно–магнитный резонансный томограф (4 млн. евро), который позволяет поставить точный диагноз и решить очень многие проблемы по диагностике. Тем более — учитывая тяжелое производство, на котором работают наши люди, и условия, в которых мы живем.

Уезжают или “бегут”?

Нацпроект — нацпроектом, но без собственно врачей говорить о его реализации попросту бессмысленно. А врачи из Норильска уезжают. Знакомые из городской больницы рассказывают, что там — “сплошные проводы”.

Елена Христенко:

– Мы уже второй год включены в программы переселения. Действительно, много проводов: только в этом году уехали пять главных врачей. Уезжает и руководящий, и рядовой состав, у нас уже более двухсот уехавших — это существенная цифра. Уезжают не только работающие пенсионеры, но и молодежь, потому что сегодня привлекательность работы на Крайнем Севере утратила свою силу — специалисты трудоустраиваются на не менее выгодных условиях, чем в Норильске.

В городской больнице это вызвано и структурными преобразованиями, связанными с изменениями, которые в целом идут в отрасли. Не могу исключить, что есть и другие факторы. Но говорить, что в результате каких–то конфликтов кто–то уходит, у меня нет оснований.

В здравоохранении есть термин — “социальная эффективность”. Ее принято оценивать не только долей расходов на отрасль в ВВП, но и состоянием здоровья населения. В России сейчас эффективность здравоохранения — отрицательная (высокая заболеваемость, смертность превышает рождаемость и т.п.). Как бы ни был “недопродуман” национальный проект “Здоровье”, он нужен, и мы многого от него ждем. Хочется лишь напомнить то, о чем мы вскользь уже упомянули: пока очередь за колбасой для нас будет важнее очереди на профилактический прием к врачу, пока мы не ЗАХОТИМ БЫТЬ ЗДОРОВЫМИ — медицина нам не поможет.

Беседовала Ольга ЛИТВИНЕНКО.

5 июля 2006г. в 17:00
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.