МАУ ИЦ «Норильские новости»

Поэзия прозы

Поэзия прозы

Поэзия прозы

Капризы северной погоды не помешали великому артисту Константину РАЙКИНУ встретиться с норильчанами. Два спектакля «Самое любимое» прошли в театре драмы с аншлагом.
Поэзия прозы

Обе запланированные встречи прошли в один день с небольшим перерывом между ними. Перед началом своих моноспектаклей артист попросил зрителей не снимать на фото и видео его выступление и в знак уважения к его творчеству отключить звук у мобильных телефонов.

Немного о себе...

– Я из актерской семьи. У меня все актеры: и папа, и мама, и старшая сестра. И я тоже стал актером. Это кажется предсказуемым, но на самом деле все обстоит иначе. Долгое время я пытался удержаться от актерской стези. Я появился на свет в пик славы отца, в период всенародного обожания и интереса. И с одной стороны, мне этот интерес к любимому артисту был понятен, а с другой — было в этом что–то конфузящее меня и мещанское. Это был интерес не ко мне, и никакой лично моей заслуги в этом не было. Мне хотелось быть в сторонке, подальше и быть самостоятельным. Мое человеческое и мужское самолюбие говорило о том, что я должен быть сам по себе. В любом случае, кто бы ни были твои родители, ты должен идти своей дорогой, — так начал свой моноспектакль Константин Райкин.
Свой приход в театр и дальнейшее свое становление как артиста Константин объясняет стремлением быть лучшим и в то же время отличным от великого отца. Именно поэтому были оставлены спорт и наука. О своем блестящем штурме Щукинского училища Райкин говорит, что это были игры с судьбой, а сами экзамены называет «фестивалем сумасшедших». Про период обучения вспоминает как о счастливом, бесшабашном времени, когда каждую минуту проживаешь в состоянии окрыленности, а море тебе по колено. Ироничная и приправленная юмором подача бытовых историй делает зрителя соучастником былых событий, заставляя сопереживать и смеяться вместе с тогдашним абитуриентом и студентом Райкиным. Уже тогда конкурс в «Щучку» был нешуточный — 317 человек на место. «Я три дня ждал своей очереди на экзамен», — вспоминает мэтр.
— Человек я темпераментный, — говорит Константин Райкин, — и весь свой темперамент в ручки вкладываю, глазки таращу. На членов приемной комиссии время от времени надвигалась этакая взбесившаяся мельница со зверской рожей. Играл на контрастах, переходя от легкого, нежного, романтического к грубому, приземленному, звериному. С первого тура я сразу попал на третий, минуя второй, но на него я все равно пришел. В общем, меня зачислили, и я понял, что никакого теперь университета и биологического факультета. Я хочу и буду учиться здесь, в «Щучке».
Невероятная мимика, жестикуляция, темперамент и эмоции Райкина захватывали и вели зал по одному ему известному сценарию. Как дирижер он управлял настроением зала и регулировал градус эмоций. Каждый жест артиста продуман до мельчайших нюансов. Впрочем, и декорации были под стать моменту. Черный квадрат сцены и круг прожектора на ней, а в нем — один человек–театр. Взлетающие вверх и чуть в стороны руки и эффектный уход в тень, когда заканчивается одна зарисовка, вдох–выдох, шаг вперед, в свет, снова вспархивающие руки и новая автобиографическая история, реприза или стих. Кстати, о стихах и поэтах...

Поэты, стихи, судьбы

– Однажды на мое представление попал папа, — рассказывает артист, — и после него он сказал: «Обязательно читай стихи. Обязательно всегда читай стихи, какая бы ни была публика. Это придает совершенно другое содержание всему тому, что ты делаешь. Ты даешь людям возможность понять про их жизнь, про твою собственную. Иначе это будет только смешно и однозначно». Я начну с Давида Самойлова, замечательного русского поэта. И первый его стих — «Из детства».
Я — маленький, горло в ангине,
За окнами падает снег,
И папа поет: «Как ныне
Сбирается вещий Олег...»
А дальше одно за другим: «Помню, папа еще молодой...», «Таланты», «Цыгановы»...
Встречай, хозяйка! — крикнул Цыганов.
Пoздравствoвались. Сели. Стол тесовый,
Покрытый белой скатертью, готов
Был распластаться перед Цыгановой.
В мгновенье ока юный огурец
Из миски глянул, словно лягушонок.
И помидор, покинувший бочонок,
Немедля выпить требовал, подлец.
И яблоко моченое лоснилось
И тоже стать закускою просилось.
С особым уважением и любовью Константин Райкин рассказывает о своем старшем наставнике — дяде Зяме Гердте, замечательном артисте и прекрасном человеке.
— У нас были с особые с ним отношения, — вспоминает он. — Мы как–то очень нежно друг к другу относились и были как партнеры. Дядя Зяма был дружен с Давидом Самойловым, они оба были фронтовиками, и он замечательно, как никто, читал стихи. Зиновию Гердту удалось превратить свою хромоту в некую фишку, которая выгодно выделяла его на фоне остальных актеров. Он так элегантно хромал... И эти стихи он прочел на своем последнем юбилейном вечере:
Давай поедем в город,
Где мы с тобой бывали.
Года, как чемоданы,
Оставим на вокзале.
Года пускай хранятся,
А нам храниться поздно.
Нам будет чуть печально,
Но бодро и морозно.
В числе лучших поэтов ХХ века Райкин называет Николая Заболоцкого, человека трагической судьбы. Вообще, по словам артиста, в жизни творцов этого сложного века: Заболоцкого, Ахматовой, Цветаевой, Есенина, Мандельштама — прослеживается и трагическая история нашей страны.
— Я не просто так говорю об этих людях, находясь в Норильске, на сцене вашего театра, — поясняет Райкин. — Через этот город тоже очень много судеб прошло, с ним связана масса трагических историй... Что такое великий поэт? Он берет совсем не поэтический, прозаический предмет для рассмотрения и благодаря своему таланту поднимает его в такие запредельные выси, что диву даешься: «Как ему это в голову пришло?». Вот, например, одно из стихотворений Николая Заболоцкого, которые очень трогают и цепляют меня. «Некрасивая девочка»:
Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы...
Достойный отдельного вечера Николай Рубцов, гениальный и ни на кого не похожий Осип Мандельштам, талантливый испанский прозаик, поэт и драматург Лопе де Вега и, конечно, Пушкин, без которого себе невозможно представить русскую поэзию. Все они как будто выходили на сцену и говорили, читали, рассказывали. И оказалось, что даже написанные 50 лет назад и более стихи по–прежнему актуальны, до сих пор они отзываются в душах людей, заставляя их переживать истинные эмоции: грусть, радость, разлуку, любовь и многие другие.
— Там, где политический деятель видит лишь сложную ситуацию, — сказал в конце спектакля Константин Райкин, — гений замечает и другую, прекрасную сторону жизни, которая не зависит от политики. Есть бесконечные божественные ценности... Кто–то очень умный сказал, что счастье — это не станция назначения, а способ путешествия. И это важно понимать, особенно в наши непростые времена. Что бы ни творилось в мире, у нас есть поводы для счастья. Надо просто их почувствовать.
В этот раз я представил сложную разножанровую программу, и вы, норильские зрители, так хорошо за мной успеваете, так быстро переключаетесь от смешного к серьезному и наоборот... Только молодые душой люди могут так быстро меняться. Когда–то Леонид Осипович Утесов мне сказал: «Старик (а я тогда был юн), имей в виду, молодость приходит с годами».
Наталья ЧЕРКАШИНА

6 марта 2015г. в 17:00
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.