МАУ ИЦ «Норильские новости»

Громкое имя

Громкое имя

Громкое имя

Для того чтобы город был не просто точкой на карте, но имел лицо и индивидуальность, он должен копить и сохранять свои истории и легенды. Иллюстрациями к этим историям становятся дома и улицы, монументы и памятные доски. Одну такую городскую историю мы вспомним сегодня.
Строительство электролитного цеха БМЗ. 1942 год

Старший брат

75 лет назад, летом 1941 года, когда жизнь всей страны резко изменилась, в Норильск одновременно приехало порядка семисот новых жителей — эвакуированные мончегорцы, работники комбината «Североникель» с семьями. Эвакуация заводов и фабрик, которая затронула сотни предприятий, была сама по себе большим подвигом. Перевод комбината на Крайний Север, в заполярный неустроенный поселок, где собственный завод был еще в зачаточном состоянии, — подвигом вдвойне. И, тем не менее, мончегорцы сделали для Норильска все, что могли, и даже больше.
Комбинат «Североникель» можно назвать старшим братом Норильского комбината. Решение о создании металлургического завода в Монче–тундре было принято в 1934 году. Одновременно с его возведением началось и строительство населенного пункта Мончегорск, которому в сентябре 1937 года был присвоен статус города. 23 февраля 1939 года комбинат дал первый товарный огневой никель. «Североникель» стал единственным заводом страны, освоившим крупное производство чистого металла. Оборонная промышленность перестала зависеть от зарубежных поставок.

Великое переселение заводов

Разгрузка в порту Дудинки. 1940-е годы
Разгрузка в порту Дудинки. 1940-е годы
В июне 1941–го немцы начали операцию «Голубой песец» по захвату Кольского полуострова. Мончегорский комбинат первым из предприятий цветной металлургии оказался в прифронтовой зоне. В первые дни войны Мончегорск бомбили по 5–6 раз в сутки. Производственные переделы, правда, не трогали, надеясь взять целыми. 26 июня на «Североникель» поступил приказ: в 48 часов демонтировать оборудование. Основные точки эвакуации — Джезказган, Орск, Норильск. 28 июня комбинат остановился. Но трубы продолжали дымить — для врага изображалась видимость работы.
Значительная часть эвакуированных грузов шла в Норильск железной дорогой — до Архангельска, а оттуда по Северному морскому пути в Дудинку. Эвакуация по Севморпути с его тяжелой ледовой обстановкой была уникальной операцией. Пароходы «Пинега», «Щорс», «Узбекистан» и «Клара Цеткин» перевезли в Дудинку почти 9,3 тысячи тонн оборудования «Североникеля». В Норильск пришла начинка плавильного, рафинировочного и опытного кобальтового цехов: три ватер–жакета, пять конвертеров, семь плавильных печей, металлоконструкции и лабораторный комплекс. Вывезти удалось почти все, что планировали. Персонал с семьями отправляли одновременно с грузом, нередко теми же эшелонами. У людей было два пути: первый — по железной дороге до Красноярска, оттуда на пароходах — по Енисею до Дудинки. После того как ветка железной дороги была перебита, плыли морем. Только на пароходе «Щорс» в Дудинку прибыло около 600 мончегорцев, а всего, согласно архивной справке, Норильский комбинат должен был принять 749 человек. Расходы на эвакуацию — свыше 22 миллионов рублей.
Эвакуация длилась меньше двух месяцев. В Дудинку мончегорцы приехали в середине августа. Конкретной даты не обозначено, ведь пути и средства передвижения были разными. Пароход «Щорс» пришвартовался в Дудинке 13 августа, металлург Владимир Дарьяльский — впоследствии главный инженер комбината — называл датой своего приезда 18 августа. В Дудинке в это время уже шел снег, а до Норильска надо было ехать почти сутки на открытых железнодорожных платформах. В Норильске эвакуированных расселяли где могли: в бараках, на чердаках, в палатках — везде, где можно поставить печку. Жилищный голод был страшный, поэтому на Север старались отправлять специалистов, у которых было не более двух детей. Но главный критерий отбора специалистов был иным: из шести тысяч эвакуированных работников–переселенцев в Норильск приехали только 13 процентов, но из числа ИТР к нам ушло больше 30 процентов.

Среди мончегорцев, ставших норильчанами, есть очень громкие имена, которые в нашем городе помнят до сих пор. Вот только некоторые из них: металлурги Иван Берсенев, Владимир Дарьяльский, Владимир Знаменский, Иван Иевлев и Владимир Терпогосов, строитель Леонид Анисимов, инженер Александр Вершинин, химик–обогатитель Антонина Волкова, главный норильский снабженец Владимир Всесвятский, геолог Владимир Котульский, механик и норильский летописец Владимир Лебединский, директор комбината Алексей Логинов. Многие из мончегорцев, приехав на Север, возглавили стройки, цеха и заводы. Благодаря их усилиям комбинат получил развитие в самые тяжелые годы. Возможно, если бы не мончегорцы, для Норильска все сложилось бы иначе.

Братская помощь

Поселок Норильск в 1941 году состоял из трех угольных и трех рудных штолен, карьеров песчаника и известняка. Заводы: Малый металлургический, кислородный, коксовый и ремонтно–механический. Строительство Большого металлургического только началось. Работали агломерационная и опытная обогатительная фабрики. Электричество подавалось с временной электростанции. Узкоколейная железная дорога находилась в стадии перманентной достройки. Добыча руды велась на крайне примитивном уровне.
Мончегорцы усилили различные отрасли комбината, но больше всего их помощи ждали на Большом металлургическом заводе (так первоначально звался никелевый). «В металлургии был полный кошмар, — вспоминал Алексей Логинов. — Мы просто не представляли, как руководство собиралось пускать и осваивать...» А сроки для запуска завода и получения первого металла были жесткими. Роль приехавших на Таймыр мончегорцев сложно переоценить: без них освоить технологию и запустить завод в условиях военного времени было просто невозможно. Но за зиму 1941–1942 года дело сделать успели: в ночь с 23 на 24 февраля на еще недостроенном Большом металлургическом заводе запустили первый агрегат и получили первый никелевый штейн. Эта дата считается днем рождения никелевого завода, с нее началась большая норильская металлургия.

На память

Норильчане о заслугах мончегорцев не забыли. В 1947 году одна из улиц города, проходящая по кварталам № 4, 10 и 17, получила имя — улица Мончегорская. Правда, сохранялось оно всего 13 лет. В 1960 году, готовясь к 90–летию Ленина, городские власти поняли, что в Норильске нет ни одной улицы, носящей имя вождя. Переименовать почему–то решили Мончегорскую. Правда, и улицей Ленина она была недолго. 1 декабря 1961 года Сталинский проспект в Норильске стал Ленинским, а чтобы не запутаться, улицу Ленина тоже переименовали. Но старое имя ей не вернули — назвали в честь Кирова, чей 75–летний юбилей в тот год отмечала страна. Так Мончегорск исчез с карты Норильска. Но из памяти горожан он не ушел. Многие мончегорцы прижились в Норильске, оставив после себя значительный след.
Панорама строящегося Большого металлургического завода. 1942 год
Панорама строящегося Большого металлургического завода. 1942 год
Так как большинство мончегорцев работало на Большом металлургическом, после — никелевом, заводе, то и сведений о них больше всего сохранилось именно там. Конкретнее — в музее никелевого завода, у его смотрителя Людмилы Реннер. Впрочем, и для завода вышел срок: до его закрытия осталось совсем немного. Вместе с ним уйдет в прошлое и музей. Конечно, экспонаты и материалы не пропадут: их «унаследует» «Надежда». Однако Людмила Реннер напоследок хотела завершить большое дело: в честь 75–летия приезда мончегорцев в Норильск разместить на улице Кирова памятную доску, напоминающую о прежнем ее названии.
Людмила РЕННЕР:
Людмила Реннер
Людмила Реннер
— Я родилась и выросла в Норильске, у моих родителей было много знакомых мончегорцев. Я помню, как ребенком сидела на коленках у старшего мастера и конвертерщика БМЗ Федора Романовича Федюхи. И эта тема не может оставить меня равнодушной. Конечно, не только мончегорцы отдавали все силы Норильску. И без них завод был бы запущен, а город построен, но этого не случилось бы в 1942 году, когда никель был особенно нужен стране. Не зря ведь говорят: «Дорога ложка к обеду». Мончегорцы были профессионалами высокого уровня, обладавшими бесценным опытом запуска «Североникеля».
Идея установки памятной доски давно «прорастала» во мне, но я не знала, как к ней подступиться, как воплотить в жизнь. Пришла за помощью к заместителю директора никелевого завода Виктору Челяднику. Он мою затею одобрил, но нужна была и поддержка со стороны властей. Обратились в норильское отделение «Единой России» к председателю политсовета Сергею Канавину, обсудила идею с сенатором Андреем Клишасом. Они нас поддержали. И вот теперь цель наша, кажется, близка. Памятную доску мы планируем повесить этим летом: либо к Дню металлурга, либо к середине августа — моменту, когда мончцегорцы прибывали в Норильск. Уже и место присмотрели — на доме на улице Кирова, 1, который как раз реставрируют. А будет доска — не забудется и история о мончегорцах. Вы только расскажите ее людям, напомните о былом.
Светлана ГУНИНА
Фото Елены ХУДАНОВОЙ и из архива редакции «Заполярной правды»

7 июня 2016г. в 17:00
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.