МАУ ИЦ «Норильские новости»

Волчьими тропами

Волчьими тропами

Волчьими тропами

Василий САРАНА известен норильчанам как автор научно–популярных фильмов о природе Таймыра, таких как «Страна толсторога» и «Возвращение овцебыка». Помимо этого он кандидат географических наук, гляциолог, геолог, старший научный сотрудник геофака МГУ... Но, когда во время последнего визита Василия Александровича в Норильск мы поймали его для интервью, он представился просто: научный сотрудник «Объединенной дирекции заповедников Таймыра».
Волчьими тропами

И, действительно, как мы выяснили, где–то с марта Василий Сарана станет жителем Норильска и постоянным работником «Заповедников Таймыра». Впрочем, учитывая, что он больше времени проводит в тундре, чем в каком бы то ни было городе, его скорее можно считать жителем Таймыра.

Василий Сарана
Василий Сарана

– Василий Александрович, я знаю, что вы родом с юга, какие же дороги привели вас на Север?

– Да, я родился на Украине. С детства увлекался географией, геологией, путешествиями, ходил в походы на Кавказе, в Карпатах, в Крыму. Я полюбил горы. Но на географической карте меня всегда манила бескрайними, бездорожными, нехожеными местами Сибирь. Как музыка звучали для меня названия: Восточносибирское плоскогорье, Подкаменная Тунгуска, плато Сыверма, плато Путорана, Анабарское плато. Как попасть в эти места? Надо стать геологом или географом. Потом я узнал о гляциологах — это люди, которые изучают ледники, снежный покров, лавины, вечную мерзлоту — все, что связано со льдом, холодом, морозом. Этой специальности в СССР обучали только в одном месте — на кафедре криолитологии и гляциологии МГУ. Мечта сформировалась. Я был провинциальным мальчиком, учился неплохо, и в 1981 году поехал поступать в МГУ. На первом же экзамене — математике — понял, что могу рассчитывать в лучшем случае лишь на тройку. Не стал дожидаться результатов и уехал в горы, на Кавказ. Потом была армия, после нее мои мечты не изменились — я опять поехал в Москву поступать на эту кафедру. Меня приняли на подготовительные курсы — на рабфак. После них я поступил и был безумно счастлив.

На втором курсе производственная практика у нас проходила на Таймыре, в Усть–Порту, там была научная база МГУ. Так я влюбился в Север, в Путорану. Работал в самых разных местах, много ездил по стране. Но в 1990–х годах наука была не востребована, а без «поля» я уже не мог. И, насмотревшись зарубежных анималистических фильмов, таких как у Жака Ива Кусто, я решил снимать, тем более что о России ничего такого особо не показывали. Естественно, ВГИК я не оканчивал, на практике изучал тонкости анималистики. Первая моя авторская работа — «Страна толсторога». В процессе «обрастал» людьми, которые работают в этом направлении, ездил в киноэкспедиции.

– Над какими проектами вы работали в последнее время?

– Сейчас я окончил проект, начатый четыре года назад, — «Подружиться с волками». Это была амбициозная задумка, озвученная в названии. Я с напарником прилетел на север озера Аян, где для реализации этой идеи самое место, где нет человека. Как показал опыт, волк — одно из самых умных животных. И, как бы тихо и незаметно мы себя ни вели, как бы я ни доказывал им свои благие намерения, подружиться с ними в полном смысле слова не удалось. У волков есть определенная граница, на которую они тебя подпускают, — 100–150 метров, а затем уходят. И это такие короткие встречи, что можно снять лишь идущего волка, а какую–то историю, их жизнь, повадки — не снимешь. Мы вычислили пути волков, шли за ними по пятам, находили возможности для встреч, но каждый раз они нас просчитывали и опережали. Мы нашли логово с волчатами, решили, что завтра придем снимать, а наутро обнаружили, что волчица свое потомство куда–то перенесла в зубах, второй раз то же самое — уже подросших щенков увела. Я понял, что могу с ними всю жизнь прожить, и все равно они меня не пустят ближе. И хотя подружиться не удалось, но много интересного все равно получилось снять, мы этот район открывали для себя с неизвестной стороны. Сейчас заканчиваем монтаж фильма и начинаем новый проект — продолжение фильма «Подружиться с волками».

Он будет построен уже по–другому, все тонкости раскрывать пока не буду. Вообще, я уже больше 20 лет работаю здесь, но каждый раз попадаю на плато Путорана как в первый раз, всегда открываю что–то интересное.

– Василий, а как вам удается все это совмещать: работу в МГУ, в «Заповедниках Таймыра», съемки фильмов? Например, я в интернете прочитала вашу статью про Имангду за 2016 год, а оказывается, вы в то же время на Аяне снимали волков...

– Я параллельно со съемками веду наблюдения за природой, в свободное время их обрабатываю, и получаются научные статьи. Что касается речки Имангды, о которой вы спросили, то там я работаю давно, с 1990–х годов. Раз в несколько лет провожу стационарные гляциологические наблюдения: в верховьях реки, в цирках находятся

уникальные красивейшие каровые ледники.

На плато Путорана вообще нет таких ледников–гигантов, как в горах Кавказа, Памира, Тянь–Шаня, здесь леднички, малые формы оледенения — их площадь меньше 0,1 квадратного километра, и они не имеют признаков движения. Последнее их крупное развитие приходилось на эпоху малого ледникового периода — XV–XVI веков. Тогда они наступали, были раз в десять длиннее и больше — два–три километра в длину. Сейчас же ледники Путораны находятся на стадии заметной деградации, с каждым годом уменьшаются, тают.

– То есть вы изучаете уходящую натуру? Через десятилетие этих ледников вообще не останется?

– Это будет зависеть от климата. Но сейчас наблюдается повсеместное потепление, и на Таймыре это ощущается даже больше, чем в южных широтах. Север очень хрупкий, ранимый, чувствительный, и любые температурные изменения здесь больше проявляются. А малые ледники — это индикаторы климата, они реагируют сразу. Мы ведем наблюдения, ориентируемся по ним, прогнозируем климатические тенденции. На климат влияет многое — космические, тектонические факторы. Он цикличен, но есть глобальные циклы — по 25 тысяч лет, которые одно поколение людей не может заметить. И есть меньшие циклы — на столетия и даже десятилетия. Мы находимся сейчас на стадии потепления, норильчане–старожилы в своих воспоминаниях пишут, что в 30–40–е годы прошлого века здесь было намного холоднее. И по ледникам я вижу, что где–то с конца 1990–х годов на Таймыре наблюдается заметное, видимое глазу потепление климата. Об этом же говорят и прямые температурные наблюдения, и другие косвенные признаки — граница леса на Путоране поднимается к северу, зарастают луговые участки, осушаются болота. Теплолюбивые виды птиц и животных также идут на север. Почему? Скорее всего — мне так кажется — воздействие человека все же имеет свое влияние на климат: выбросы в атмосферу углекислого газа, разрушение озонового слоя, сжигание углеводородов. Но есть аргументы, которые говорят об обратном: одно извержение крупного вулкана перекрывает все человеческие факторы. Но климатология находится еще в стадии изучения, однозначных ответов на многие вопросы пока нет.

– А как на человека влияет таяние наших ледников? Что будет с вечной мерзлотой?

– Посмотрите, сколько в Норильске домов с разрушенными фундаментами. Здесь, конечно, больше сказывается неправильная эксплуатация зданий, но и потепление тоже играет свою роль. И уровень воды в Норилке падает: в 2013 году и нынешней зимой. Такого малого количества осадков давно не было, и это тоже влияние климата. Если нет воды, то летом в тундре полыхают пожары. А пожар на севере — большое бедствие, ведь растительность здесь восстанавливается десятилетиями. От тепла начинают болеть животные: прошлым летом на Ямале появились случаи сибирской язвы у оленей, что тоже прямой признак потепления. И энцефалитные клещи могут прийти к нам при таких изменениях. Все это оказывает прямое влияние на человека.

– Василий, вы порадовали нас тем, что вскоре переедете в Норильск, будете работать в «Объединенной дирекции заповедников Таймыра». Что будет в числе приоритетных направлений вашей деятельности?

– С переездом в Норильск мои приоритеты останутся прежними: популяризация географических знаний, знаний о природе, животном мире, этнографии, истории географических открытий. Изучение нашего уникального прекрасного Таймыра. Буду работать в районе озера Аян, исполняя там сразу две функции — и научного сотрудника, и инспектора природоохраны. Аян находится в центральной части плато, там в советское время проводились интересные наблюдения, и нам очень важно проследить динамику: как изменились пути миграции животных, что произошло за прошедшие 30 лет. И там же я продолжу снимать фильмы. Вообще, в последние годы в таймырских заповедниках произошло много положительных изменений: открываются новые программы, привлекаются волонтеры, развивается инфраструктура. И в городе есть изменения к лучшему — например, серьезная грантовая программа «Норильского никеля». Все это открывает новые возможности, и я буду рад работать в этой команде.

Беседовала Светлана ГУНИНА

Фото Олега ВАСИЛЬЕВА и Вадима КИРПИЧЕНКО

31 января 2017г. в 17:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.