МАУ ИЦ «Норильские новости»

«Ты должен построить нам завод...»

«Ты должен построить нам завод...»

«Ты должен построить нам завод...»

Завтра, 17 июня, исполняется 80 лет Альберту Борисовичу Воронову, основателю центральной лаборатории автоклавных процессов и директору «Надежды» в период ее строительства. Родом из Красноярска и давно живущий в Санкт–Петербурге, этот человек — с удивительной норильской судьбой.
На крыше плавильного цеха НМЗ

Альберт Воронов родился в Красноярске в 1937 году. Когда началась война, его семья переехала в Игарку, где он и вырос. Отец погиб на фронте. Альберт окончил игарскую школу–семилетку и в 14 лет поступил в Норильский горно–металлургический техникум. Стипендии не хватало — собирал за улицей Севастопольской морошку на продажу (по рублю за стакан). Как вспоминают о Воронове бывшие однокурсники: скромный, но с крепким внутренним стержнем и исследовательским пылом — учился всегда отлично.

После техникума Альберт Воронов пошел рабочим в хлорно–кобальтовый цех никелевого завода, жил в общежитии, койка — в коридоре, мест не хватало. А в 22 года инициативный Воронов стал уже начальником гидрометаллургического отделения завода. Он буквально чувствовал, как протекают металлургические процессы.

Альберт Воронов
Альберт Воронов

В 1963 году молодой инженер Воронов, окончивший к тому моменту Всесоюзный заочный политехнический институт, был командирован на Кубу, где тогда готовили к запуску новый никелевый завод имени Педро Сото Алба. Единственный на тот момент русский специалист возглавил там техотдел стройки: в подчинении до 70 человек, с испанским языком туго, посоветоваться не с кем. Тем не менее за год были пущены две нитки завода.

В 1965 году Воронов вернулся в Норильск и возглавил реконструкцию цеха электролиза никеля. Там же он изобрел полнопогружной фильтр–сгуститель, который упростил процесс электролиза, благодаря чему удалось сократить число занятых в процессе рабочих. Еще на Кубе, где реализовывались самые перспективные разработки в области цветной металлургии, Воронов изучил новые технологические процессы...

Итогом всего этого стал судьбоносный разговор в 1968 году с директором комбината Владимиром Долгих и ученым Владимиром Борбатом. Речь шла о переработке пирротинового концентрата, который тогда, до строительства «Надежды», просто складировался в отвальных хвостах — не было еще технологии извлечения. Тогда–то Долгих и предложил Воронову: «Ты должен построить нам завод, новый, от начала до конца... Я тебя прошу, а ты подумай».

Вот как вспоминал об этом бывший главный инженер «Надежды» Владимир Полосухин: «Воронов — человек моторный. «Закрутить» такое производство было, безусловно, нелегко. Альберт Борисович поставил перед инженерным корпусом тогда еще строящегося завода задачу: освоить технологию — впервые в мире! — по переработке пирротинового концентрата. Тогда на комбинате пирротиновый концентрат был узким местом: при освоении ударными темпами Октябрьского месторождения из технологического цикла выводилось большое количество пирротина. В отстойниках–накопителях собиралось оставшееся неиспользованным сырье, в котором содержались благородные, цветные и драгоценные металлы. И лежало мертвым грузом, не работая на выход конечной продукции. Как следствие — снижение эффективности добычи. По существующей в то время технологии пирротиновый концентрат перерабатывать было невозможно».

На новом заводе и хотели запустить новую технологию. Но его директором Воронов стал не сразу. Сначала, в 1969 году, он возглавил центральную лабораторию автоклавных процессов, которой как таковой еще не существовало — ни базы, ни людей. Пришлось начинать с нуля: строить здание, «поштучно» отбирать людей, главные критерии при этом — молодость, образование, инициативность. Основной задачей лаборатории была отработка в меньшем масштабе технологической схемы гидрометаллургии будущего завода: на полупромышленной установке, которая являлась небольшой копией первой очереди «Надежды», набивались пробные шишки, и исправлялись ошибки. Именно здесь обкатывалась идея автоклавного окислительного выщелачивания пирротинового концентрата — основы гидрометаллургического передела нынешнего НМЗ. Разрабатывали ее совместно с Гинцветметом и Гипроникелем, но окончательно отточила схему именно команда Воронова.

Видя в этом методе большие перспективы, веря в гидрометаллургию в целом, Альберт Воронов даже пытался убедить директора комбината Бориса Колесникова целиком сориентировать на нее будущий завод и обойтись без традиционной пирометаллургии, а значит, без дорогостоящего финского проекта (одно только оборудование на 400 миллионов долларов). Но руководство остановилось на комбинированной схеме нового завода: первая очередь — гидрометаллургия, вторая — пирометаллургия.

Тем временем началось строительство Второго никелевого завода, как первоначально он назывался. Масштабы стройки были огромны, и то, что она затевалась на Крайнем Севере, было далеко не главной сложностью. По стоимости строительство «Надежды» в разы превышало затраты на возведение Братской ГЭС, по трудоемкости — было просто несопоставимым. Второй никелевый завод решили разместить на месте бывшего аэродрома «Надежда», причинами такого выбора (а были и другие варианты) стали надежное скальное основание, достаточные размеры площадки (ведь строился настоящий металлургический город с цехами, бытовыми комплексами, переходными галереями) и удаленность от города.

Строительство начали фактически без проекта. Времени на раскачку в Заполярье, с его жесткими климатическими условиями, никогда не было. Совмещение проектирования и строительства в Норильске являлось практически нормой. В 1971 году было принято решение об одновременном процессе отработки технологических режимов, проектировании корпусов и начале строительства завода. Директором назначили заслуженного строителя РСФСР Дмитрия Муравьева (одного из одиннадцати лауреатов Ленинской премии за разработку метода строительства на вечной мерзлоте).

В 1974 году Муравьева на директорском посту сменил Воронов, которому тогда было всего лишь 37 лет. На смену строителю пришел металлург, что было закономерно и своевременно. Возведение завода шло очень трудно, сроки регулярно срывались. Как вспоминал позже Альберт Воронов: «На стройке накопилось около пяти тысяч не решенных заказчиком вопросов, мелких и крупных». В этом же, 1974–м, году завод официально стал именоваться Надеждинским металлургическим, а стройка получила статус всероссийской ударной комсомольской. Всего на ней работали 22 тысячи человек, не считая иностранных специалистов.

Одна из главных заслуг Альберта Воронова (помимо собственно руководства одним из крупнейших в мире производств в период его строительства) — это подбор уникального коллектива завода. Костяком инженерного корпуса стали специалисты центральной лаборатории автоклавных процессов — вороновская команда. Одним из главных критериев при подборе кадров была молодость. «Мы идем на это сознательно, — говорил тогда Альбер Борисович. — Заводу работать предстоит долго, и необходимо, чтобы к его взрослению заводские кадры были в золотой поре».

Пуск первой очереди НМЗ. Воронов – третий справа . 1979 год
Пуск первой очереди НМЗ. Воронов – третий справа . 1979 год

28 июня 1979 года Надеждинский металлургический завод выдал первую продукцию — сульфидный концентрат. 10 октября госкомиссия подписала акт о приемке в эксплуатацию первой очереди НМЗ — гидрометаллургического производства. Этот день считается днем рождения «Надежды». Два года спустя, 9 июля 1981 года, приняли в эксплуатацию вторую очередь завода — пирометаллургию, что означало полный его запуск. НМЗ был способен выпускать каждую десятую тонну никеля в мире. После пуска «Надежды» производство цветных металлов Норильским комбинатом выросло в пять раз. В ноябре 1981 года Альберт Борисович Воронов «сдал вахту» новому директору «Надежды» Джонсону Хагажееву.

Альберт Воронов уехал в Ленинград, с 1982 года и на протяжении десятка лет был заместителем директора по науке ленинградского института «Гипроникель», курировал важнейшие проекты в области цветной металлургии, построил на Кубе еще один никелевый завод. Там же, в Ленинграде, он стал лауреатом Государственной премии СССР, и получил он ее за те самые пирротиновые концентраты, за «Надежду».

В материале использована информация из сборника «Феномен Норильска», книги Евгения Сорочкина «Светит незнакомая звезда», публикаций «Заполярной правды» и «Металлурга «Надежды».

Светлана ГУНИНА

16 июня 2017г. в 17:30
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.