МАУ ИЦ «Норильские новости»

Морская душа

Морская душа

Морская душа

В юношестве Виктор Конецкий не мечтал ни о море, ни о путешествиях — он хотел стать художником. Но дело было после войны, и чтобы не сидеть на шее у матери, он поступил не в академию художеств, а в военно–морское училище. Но натура в итоге все равно взяла свое: капитан дальнего плавания Конецкий сначала стал писателем–маринистом, а затем взял в руки кисть и продолжил описывать Север — уже на холсте.

Лично я всегда знала Виктора Конецкого только как писателя: у меня на полке его книжки с рассказами о полярных путешествиях и работе в условиях высоких широт стоят рядом с томиками Владимира Санина и Олега Куваева. Всего на счету Виктора Конецкого более 50 книг, а еще сценарии, которые легли в основу таких известных художественных фильмов, как «Полосатый рейс», «Тридцать три» и «Путь к причалу». И тут оказалось, что автор картин, привезенных на Таймыр «Норникелем» в рамках программы «Освоение Севера. Тысяча лет успеха», — это «тот самый» Конецкий. Пейзажи и натюрморты, написанные акварелью и маслом, оформленные цитатами из произведений автора, а также его личные вещи — все это вошло в выставку «Север в фарватере», которая открылась в Таймырском краеведческом музее.

Татьяна Акулова-Конецкая у портрета мужа
Татьяна Акулова-Конецкая у портрета мужа

Экспонаты на Таймыр привезла вдова Конецкого Татьяна Валентиновна Акулова–Конецкая, впервые посетившая Север, который так любил ее муж. Она побывала в Норильске, где в публичной библиотеке встретилась с почитателями таланта известного писателя и художника. Также для нее устроили обзорную прогулку по дизель–электроходу «Заполярный» — одному из судов усиленного ледового класса, курсирующего с металлом «Норникеля» от Дудинки до Мурманска и дальше в порты Европы и Азии. А в Дудинке она открыла саму выставку и стала на ней первым экскурсоводом.

Татьяна Акулова–Конецкая:

– Виктора часто спрашивали: «Кем вы себя ощущаете: моряком или писателем?» В разговоре с моряками он отвечал, что моряком, с писателями — был писателем. И в этом не было никакого двурушничества, он просто не разделял свою работу на более и менее важную. Он склонялся к тому, что окончательно стал писателем, но мне кажется, что позови его, даже умирающего, в море, он бы с легкостью оставил ради него письменный стол.

Море было его жизнью, и с первого дня нашего знакомства я слышала от него: Таймыр, Дудинка, Игарка, Певек, Тикси, Анадырь... Он очень любил северян — за вашу преданность Северу, он не забывал, какой ценой досталось освоение Северного морского пути.

«В Арктике есть нечто космическое, внеземное. Ей нужно только немного света, солнца, чтобы стать жизнелюбивой и заманчивой», — говорил Виктор. И сейчас, когда я приехала к вам, глядя на скованный льдом Енисей, я вижу, что он был прав. Глядя на ваше ночное небо, так не похожее на питерское, я понимаю, что у Севера есть какая–то тайна, которую нам еще предстоит раскрыть. Здесь живут особые люди с особыми традициями. И дай бог, чтобы появлялись писатели, которые рассказывали бы о русском Севере, о его жителях, обо всем том, о чем Россия, увы, пока знает мало.

Ледокол
Ледокол

Как рассказала Татьяна Валентиновна, Конецкий писал и книги, и картины не во время рейсов, а уже после них, используя как основу путевые дневники и полагаясь на свою память. Например, картина «Ледокол» была написана им, когда он уже очень тяжело болел — как воспоминание об Арктике. Конецкий просил сохранить эту работу, хотя она осталась незавершенной. Вполне логично, что каждую картину на выставке сопровождает отрывок из книги, описывающий запечатленное на ней. Вот и рядом с «Ледоколом» можно прочесть выдержку из автобиографического произведения «Никто пути пройденного у нас не отберет».

ПЛ идет домой (памяти «Курска»)
ПЛ идет домой (памяти «Курска»)

«В полярной, черной, метельной ночи от горизонта до горизонта полыхали сотни прожекторов, палубных и разных других огней — караван из тридцати семи судов–клиентов, вокруг которых суетились ледоколы «Сибирь», «Ермак», «Адмирал Макаров», «Владивосток», «Капитан Сорокин» и «Харитон Лаптев», пробивался сквозь ночь и сплошные льды курсом на пролив Лонга. Вернее, не на пролив, а на мыс Фомы острова Врангеля.

Поверьте на слово, это было зрелище, достойное богов всего Олимпа! Эти прожектора, пронзающие метель, в морозных ореолах, сполохах, в гало, светящие в самых неожиданных направлениях, ибо клиенты заклинились на самых различных курсах, продолжая светить себе в носы, хотя и никакого толка в освещении полярной ночи мощными прожекторами вообще–то нету. Но так уж моряки устроены, что электроэнергии нам никогда не жалко, а свет прожекторов оказывает положительное воздействие на психику судоводителей, которые психуют на мостиках...

Матушка–атомоход «Сибирь» напоминает императрицу Екатерину своим торжественно–державным присядом на корму».

Кладбище в бухте Варнека на острове Вайгач
Кладбище в бухте Варнека на острове Вайгач

С 1965 по 1986 год Виктор Конецкий ходил на 16 судах в различных районах Мирового океана от Арктики до Антарктики, 14 раз прошел Северным морским путем. «Чем дальше на Север, тем беднее пейзаж, но воздействие его сильнее», — говорил он. Последний раз Конецкий был в Дудинке в 1986 году, об этом походе он написал книгу «Последний рейс». И потому выставка его работ, открывшаяся именно здесь, стала символическим возвращением автора на Север.

Светлана Гунина

Фото Марины Пешковой

www.facebook.com/Газета-Заполярная-правда

vk.com/Газета-Заполярная-правда

27 февраля 2018г. в 17:00
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.