МАУ ИЦ «Норильские новости»

Неизвестная война

Неизвестная война

Неизвестная война

В этом году 6 мая, в преддверии Дня Победы, в России отмечают День добровольца Донбасса. Он неразрывно связан с событиями в ДНР и ЛНР. В Норильске немало тех, кто, рискуя своей жизнью под обстрелами, защищал мирных жителей и спасал бойцов Луганска и Донецка задолго до начала спецоперации.

Популярные и сегодня в ДНР пуленепробиваемые иконкиАнгар с трофейной техникой ВСУВ 2014–м из–за нехватки спецтранспорта военные ДНР пользовались чем придётсяВодружение знамён на освобождённой территорииРазбитые позиции ВСУНе котлован, а воронка от удара осадной артиллерии Евгений Нарушевич, доброволец, санинструктор ДНР. 2014 год

Под святой защитой

Эта дата была учреждёна в 2015 году на первом съезде Союза добровольцев Донбасса в Москве. Приурочена она к Дню святого Георгия Победоносца, защитника воинов и путешественников.

После одесских событий в мае 2014 года в ДНР и ЛНР начали организовывать добровольческие отряды ополчения, которые впоследствии составили костяк боевых частей этих новых республик. Неравнодушные россияне, увидев творящуюся на Украине несправедливость, отправились в Донбасс защищать мирное население. Одни делали это с оружием в руках, другие вывозили жителей из зон боевых действий, третьи работали в больницах, спасая раненых, четвёртые организовывали сбор и доставку гуманитарной помощи. В Донецке и Луганске помнят бескорыстную поддержку этих людей. Теперь их заслуги признаны и в самой России. Сегодня мы расскажем истории нескольких норильских добровольцев Донбасса.

Спасатель

Евгений Нарушевич. Бывший спасатель. В 2014 году побывал как в Донецке, так и в Луганске. Сначала участвовал в сборе, доставке и раздаче гуманитарной помощи. Происходило это в тот период, когда по всей линии соприкосновения шли ожесточённые бои. Однажды Евгений доставлял медикаменты одному из подразделений ополченцев, а там было много тяжелораненых бойцов. Оказать им квалифицированную медицинскую помощь было некому. Тут–то и пригодились бывшему норильскому спасателю медицинские навыки, а затем – опыт извлечения людей из–под завалов, ведь украинская артиллерия часто била по жилым домам. Поняв, что благодаря своему профессиональному опыту он может спасти сотни жизней, Евгений принял решение остаться в Донбассе. Ему дали позывной Норил.

– В 2014–м норильские казаки начали собирать гуманитарную помощь Донбассу. Но тут возникла серьёзная проблема: кто повезёт груз? Одни не могли из–за работы, другие — по семейным обстоятельствам. Так я оказался в составе небольшой группы сопровождения, хотя изначально ехать в Донбасс не планировал, — вспоминает Евгений Нарушевич. — Мы везли медикаменты, перевязочные материалы и многое другое, необходимое в зоне боевых действий. В Донецке я увидел, как выносят раненых с линии фронта и как страдают мирные жители под артиллерийскими обстрелами. Медиков там катастрофически не хватало. Да и мало кто мог оказать первую медицинскую помощь, тогда большинство ополченцев составляли вчерашние шахтёры, учителя, инженеры, рабочие. А ведь правильно сделанная перевязка или грамотно наложенная шина могут спасти конечность и даже жизнь человеку. Так я стал санитарным инструктором, который как раз оказывает первую помощь непосредственно на передовой. Работа была непростой — на поле боя и в зоне обстрела, а обстрелы были мощнейшими. Я видел, как после серии попаданий снарядов жилые дома складывались, словно карточные домики. Здесь тоже пригодились навыки спасателя. Извлекать пострадавших из–под завалов — целая наука. Конечно, ребята из местного МЧС старались, но их не хватало, а делать такую работу приходилось очень часто. Это была особая война. Те ополченцы, кто уже имел боевой опыт в Афганистане или Чечне, говорили, что с подобным количеством полевой артиллерии они никогда не сталкивались. Самым бесполезным оружием был автомат. По сути война велась полевой артиллерией, градами и авиацией. А так как разрыв снаряда поражает всё живое в радиусе 200 метров, доставалось не только военным позициям, но и жилому сектору. И одно дело, когда по мирным прилетает случайно, но я лично много раз наблюдал, когда по жилым домам били прицельно.

Вот один из примеров. В Кировске ополченцы сдерживали ВСУ по всему периметру города. В храме началась утренняя служба, и тут прозвучал одиночный залп. Снаряд, перелетев через весь город, попал именно в церковь. И это однозначно не случайность была. Рассчитали и время, когда будет большое скопление людей, и квадрат. А ведь расчёт такого точного выстрела — это математика, нужны специальные знания. Такая же ситуация и сейчас, когда по Донецку бьют ракетами «Точка–У». Иначе как войной на полное уничтожение местных жителей, это назвать нельзя. Террор чистой воды.

В командиры

Поняв, что его коллегам — полевым медикам — явно не хватает квалификации (многих просто назначили на эту должность без всякой подготовки), Нарушевич, с разрешения руководства, стал организовывать для них курсы по оказанию первой помощи, включая транспортировку раненых. Эта инициатива не осталась незамеченной местным командованием.

– В результате меня назначили командиром медицинского взвода, — продолжает наш герой. — У меня в подчинении оказалась группа санинструкторов и несколько машин скорой помощи. В Донбассе я пробыл полгода — с июля 2014–го по январь 2015–го. Участвовал в крупных военных операциях — Иловайский котёл, деблокирование Горловки, оформление Дебальцевского котла. Его закрытию помешали начавшиеся переговоры. Кстати, тогда, в сентябре 2014–го, планировалось взятие Мариуполя, и в то время город бы взяли без особых разрушений, ведь ещё не было бесконечных окопов, которые нарыли за восемь лет. Да и тактике живого щита американцы украинцев тогда ещё не научили. И такого оголтелого нацизма в войсках ВСУ тоже не было. Это потом им хорошенько мозги промыли. Тогда в плен украинцы сдавались чаще. Вот, помню, случай был. Идёт колонна военнопленных, человек 500. Один парень подбежал к нам и начал уговаривать: «Ребят, не меняйте меня, пожалуйста! Я уже третий раз сдаюсь, а вы меня обратно отдаёте. Можно я у вас посижу до окончания войны, а то опять на передовую отправят. А я и в людей стрелять, и уж тем более погибнуть, не хочу».

Что касается населения того же ДНР, большинство мирных жителей в 2014 году воспринимали ополченцев как воинов–освободителей, вспоминает Евгений:

– Заезжаем колонной в город, люди выходят, флагами машут и букеты цветов бросают. Картина, словно из хроник Великой Отечественной. Такое не забывается. Как–то проезжали через небольшую деревушку, а у дороги бабушка стоит и протягивает нам маленькую кастрюльку: «Солдатики. Покушайте супчику. Голодные же?», а у самой слёзы на глазах от счастья, что свои — русские — пришли. Я её каждый раз вспоминаю, когда видео показывают про ту бабушку, у которой укронацисты флаг советский отняли и растоптали... И так везде было. Люди последнее отдавали. Вообще в то время казалось, ещё чуть–чуть — и победа. Никто даже представить не мог, что придётся восемь лет жить под обстрелами, а потом снова вести полномасштабные бои за свободу Донецка и Луганска.

Теперь всё гораздо сложнее. В ДНР и ЛНР все эти годы пытались наладить мирную жизнь, а на Украине готовились к войне: закупали оружие, зазывали западных инструкторов для обучения бойцов, рыли окопы и в первую очередь развернули нацистскую пропаганду.

Трёхсотый

Скорее всего, Евгений так бы и продолжал спасать жизни людей в Донбассе вплоть до шаткого перемирия между республиками и Незалежной, если бы не серьёзное ранение.

– Вообще, ранен я был дважды. Один раз на передовой, в Луганске. Получил серьёзную контузию, — делится он. — Сейчас даже толком не могу сказать, от залпа нашего танка это произошло или от разрыва снаряда, который в ответ прилетел. Очнулся с повреждённой барабанной перепонкой. Боль адская. До сих пор бывают проблемы при перепадах давления.

А второе ранение, после которого меня списали, получил в Донецке. В центре города нас обстреляла разведывательно–диверсионная группа. Мы офицерским составом вышли из штаба после совещания. Стояли разговаривали с сослуживцем. И тут я падаю от удара. Нас обстреляли на ходу из машины. Товарища моего в правую руку ранили, меня — в левую ногу. Я даже боли не почувствовал, просто упал, словно с ног кто–то сбил. И дай бог здоровья моему собеседнику. Я почти сразу же потерял сознание, и мой коллега зубами и одной левой рукой наложил мне жгут, остановил кровь, вызвал скорую и отвёз в госпиталь.

Примечательно, что всё это происходило под окнами ОБСЕ. Когда потом проводилось расследование, выяснилось удивительное дело: видеокамеры у этих «миротворцев» именно в тот момент не работали, хотя ими весь периметр утыкан, и даже видеорегистраторы были отключены. Ну просто невероятное совпадение. Вообще, к этим товарищам много вопросов у луганских и донецких ополченцев. Их лицом тычешь в преступления ВСУ, а они не видят. Да и сколько раз было: приезжают они на позиции с инспекцией, походят, посмотрят, как мы тут права человека соблюдаем и конвенции, а потом именно по этим точкам прицельной наводкой противник бить начинает. Нет у меня к ним доверия ещё с тех времён...

А травма моя оказалась довольно серьёзной. Кости были раздроблены. Мне повезло, что попался очень талантливый хирург. Он сейчас главврач клиники в Донецке. Буквально по осколкам собрал мои косточки. Когда я подлечился и вернулся в Россию, то показал снимки местному доктору. Тот честно признался, что если бы к нему доставили человека с такими повреждениями, он бы не раздумывая ампутировал ногу. Так что я донецкому врачу очень благодарен. И сейчас, когда там идут активные бои, хочу хоть как–то помочь и медикам, и тем, кто на передовой рискует жизнью. Поэтому мы вместе с союзами ветеранов и добровольцев Донбасса решили собрать деньги на покупку средств для оказания медицинской помощи. Сейчас в ЛНР и ДНР с медикаментами тяжело, даже банальных бинтов и кровоостанавливающих не хватает. Будем изо всех сил стараться помочь. Собираем именно средства, так как покупать что-то здесь и доставлять туда — дорогое удовольствие. Дешевле купить в Москве и везти на место. Пока удалось собрать 150 тысяч рублей. Но даже это поможет спасти чью–то жизнь...

Ветеран трёх войн

Ещё один коренной норильчанин, отправившийся в 2014 году защищать мирное население Донбасса, — ветеран норильского СОБРа, участник афганской войны и двух чеченских кампаний — Юрий, взявший себе в ЛНР позывной Север. Фамилию этого человека я по определённым причинам называть не буду. Скажу только, что он настоящая легенда для норильских силовиков и бывших сослуживцев по спецподразделению.

Командира спецотряда с позывным Север в Донецке помнят до сих пор. Именно его группа была основной ударной силой при взятии аэропорта, где окопались «непобедимые украинские терминаторы», как их представляли СМИ Незалежной. А флаг Норильска появился на вышке аэропорта раньше, чем знамя народной республики. Именно люди Севера выследили и уничтожили диверсионную группу, объявившую охоту на офицеров ДНР. Кстати, та самая группа ранила нашего предыдущего героя — Евгения Нарушевича.

– Почему я решил поехать в Донбасс? Мне кажется, ответ очевидный. Там обижали беззащитных людей: детей, стариков, женщин, — рассказывает Юрий. — В Донецке, куда мы прибыли с группой сопровождения гуманитарной помощи, я увидел собственными глазами и обстрелы жилых кварталов, и разбомбленные церкви, и сгоревшие магазины. После этого уже совесть не позволяла развернуться, уехать и забыть обо всём. Когда родственники узнали, что я задержусь, конечно, были не в восторге, но они давно привыкли к моим многочисленным командировкам в горячие точки за время службы в спецподразделении. Так что и это решение приняли как должное. Прибыли мы туда с другими норильскими добровольцами в сентябре 2014–го. Часть из них после раздачи гуманитарки вернулась в Норильск. А часть осталась. Они–то и составили основу роты главного разведывательного управления ДНР, а меня назначили её командиром. Также в ней были местные ребята, примерно в том же количестве.

В основном мы осуществляли огневую поддержку. Сопровождали разведгруппу до точки высадки и в случае необходимости прикрывали её плотным огнём, чтобы бойцы могли отойти или поменять позицию. Мой опыт, полученный в тех же чеченских кампаниях, тогда очень помог. Как-никак, мне доводилось участвовать и в городских боях, и вскрывать засады. Тут нужно всё учитывать — от рельефа местности и погодных условий до уровня подготовки личного состава. Надо понимать, когда использовать технику или тяжёлое вооружение, а когда не стоит. От опыта командира напрямую зависят жизни бойцов. За время, что я командовал ротой, а это почти восемь месяцев, мы потеряли только одного человека. Притом что работа в войсках ГРУ довольно серьёзная. Например, наша группа брала вышку в аэропорту. Ту самую, которую взять считалось невозможным. Флаг Норильска там целые сутки висел. Это была ключевая точка, откуда ВСУ долбили по городу, уничтожали ЛРС — локационно–разведывательные станции. А один из самых жарких боёв для нашей роты произошёл при оформлении Дебальцевского котла: мы находились чуть в стороне от Светлодарска и грудью встречали мощную группировку, которая шла, чтобы прорвать окружение. Особое внимание уделяли противодиверсионной работе. Выставляли секреты, вели патрулирование, засекали, откуда вёлся огонь, и ликвидировали огневые точки. За всё время службы ни одного дня без дела не сидели. Всегда в разъездах, мотались по всей линии фронта. Дело в том, что люди с боевым опытом были нарасхват. В 2014 году у 80% добровольцев такового не имелось, мало того, половина из них даже в армии не служила, и это была серьёзная проблема. Речь ведь не только об умении стрелять или правильно реагировать на обстрелы и выбирать укрытия, но и о слаженной работе группы, в том числе во время боестолкновения.

Когда завершились активные боевые действия, мне предложили остаться в ДНР, но уже в качестве военного инструктора, обучать новобранцев. Я большого смысла в своём присутствии там тогда не увидел. Считаю, что на тот момент я сделал всё от меня зависящее, чтобы защитить жителей республик. Поэтому и вернулся домой. Это было 21 февраля 2015 года. Об одном жалею, что в 2014–м нас остановили. Недавно узнал, что мои ребята, которые там сейчас, по сути, находятся на острие атаки, понесли серьёзные потери. Если бы не инсульт, от которого я ещё до конца не оправился, безусловно, сейчас бы уже был вместе со своими. Переживаю за них.

Прагматичное решение

Одни отправляются в горячую точку, вооружившись автоматом, другие, прихватив бинты и аптечку. Наш следующий герой — Дмитрий с позывным Капеллан — поехал на Донбасс с уникальным набором: верой в сердце и своим взглядом на геополитику. А в Донецке ему очень пригодились умение находить общий язык с людьми, дар убеждения и уникальная способность тонко чувствовать настроения других.

– Наша группа стояла на третьей линии обороны. В серьёзных боевых передрягах мы не бывали, хотя под миномётными обстрелами побегать доводилось. Ну и несколько перестрелок тоже было, — вспоминает Дмитрий. — По большей части мы занимались несением боевого дежурства на блокпостах и КПП, а также работой с населением. Странное было время. Война идёт, а люди через линию фронта в гости к родственникам и обратно ездят. Понятно, что среди таких гостей попадались и шпионы, и диверсанты. Помню, поймали одного. Сначала обратили внимание на нервное поведение, потом заметили, что из–под спортивной куртки татуировки видны. Всё как по учебнику: ходячая картинная галерея нацистской символики. Вдобавок ещё и в телефоне мотивационные ролики и картинки соответствующего толка были. Так себе шпион, конечно...

Мирные жители к нам относились по–разному. Большинство поддерживали и благодарили, но сказать, что все поголовно, нельзя. В том же Донецке в 2014–м встречались и такие, кто с ненавистью смотрел. Не потому, что украинскую власть любят, а из–за самой ситуации, потому что война идёт. Винить в разрушении дома кого–то надо, а тут человек в форме и с автоматом...

Прослужил я в Донецке три месяца. Возможно, остался бы надолго, может, даже до сих пор бы там жил. Родители вернуться заставили. У них были проблемы со здоровьем, а ехать на лечение и в отпуск они отказывались, пока я не вернусь. А потом мать стеной встала: не пущу!

Изначально я, как и многие норильские добровольцы, сопровождал грузы с гуманитарной помощью. Почему остался? Ну, о защите мирного населения все знают. Это тоже сыграло свою роль. Но мои мотивы были немного другими. Я родился в России, неплохо знаю историю и на ситуацию на Украине смотрю с прагматичной геополитической точки зрения.

История геополитики

– Есть разные государства со своими интересами. И расстановка здесь простая: либо они нас, либо мы их, – говорит Дмитрий. – А теперь немного истории. Было семь волн расширения НАТО. Хотя после распада Советского Союза звучали заверения, что этого не произойдёт. Силы альянса медленно, но верно подбираются к нашим границам. Добавьте сюда поддержку сепаратизма на Кавказе, нападение на Южную Осетию. Попытки организации майданов и цветных революций как в России, так и в соседних с нами странах – Казахстане и Белоруссии. Всё это планомерная методичная работа, цель которой одна — уничтожение нашей страны как государства, с её историей, самобытностью и культурой. У наших либералов бытует мнение, что если завтра в Москву войдут НАТОвские танки, то россиян сразу приравняют к гражданам западной Европы: все будут пить французское вино, ходить по музеям и рассуждать на философские темы в летних беседках. Но практика показывает, что это пустые мечты. Вот, в Канаде даже проводили специальное исследование — выясняли, как местные жители относятся к славянскому населению. И жители этой страны признались, что они не воспринимают наших эмигрантов, впрочем, как и украинцев и белорусов, как часть Запада. В лучшем случае мы для них что–то вроде гастарбайтеров, которых никто не любит, но которых приходится терпеть. То же самое в Европе. Хоть один российский олигарх, переехав в Лондон, вошёл в палату лордов? Так что ситуация простая как топор: либо мы защищаем свои интересы и отстаиваем независимость, либо пусть не через год, но через десять или двадцать лет России просто не станет. Будут колониальные провинции, поделённые между европейскими государствами, как в своё время произошло в Индии. А мы будем за бусы (в образном смысле, конечно) качать им газ и нефть и поставлять всё остальное. Я говорю это без всякой патетики. И с моей стороны решение отправиться на Донбасс было предельно обоснованным. Я хочу, чтобы мои дети и внуки жили в свободной стране, у которой крепкие позиции на мировой политической арене, которую уважают и с которой считаются.

8 мая в 14:15
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.