МАУ ИЦ «Норильские новости»

Полвека на вечной мерзлоте...

Полвека на вечной мерзлоте...

Полвека на вечной мерзлоте...

Летом следующего года исполнится 65 лет с тех пор, как в Норильск прибыли первые партии комсомольского десанта. А в год 85–летия Норильского комбината такую же замечательную юбилейную дату отмечает его ровесник — преданный ветеран, прибывший комиссаром в составе того легендарного десанта, Владимир Петрович Казанский.

Новая книга Владимира Казанского о ТаймыреАвтор работает над проектированием улиц и домов в городах Крайнего Севера. Начало 1960-х годовАвамские колхозники беседуют с зоотехникомФотографии из Усть-Порта.1960-е годы

В прошлом году в проекте «Время местное» мы уже рассказали землякам о жизни и творчестве этого удивительного человека, чья судьба неразрывно связана с нашим городом. Истинный патриот Норильска заслуженный строитель России Владимир Казанский сейчас живёт в подмосковном Пушкино, где написал несколько замечательных книг воспоминаний. Спецкор «Заполярной правды» побывала у него в гостях, привезла в подарок для норильской организации, объединившей детей военного времени, несколько изданий его книги «Дети войны». В ней главы не только о детском трудовом фронте в Подмосковье, за которую он получил первую правительственную награду — медаль «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны», но и о долгих годах самоотверженной трудовой деятельности в Заполярье. Там опубликовано и его обращение к губернатору Красноярского края Александру Уссу — от имени комсомольцев–добровольцев 1956 года. Владимир Петрович уверен, что перед самоотверженным поколением комсомольцев–десантников, честно трудившимся на благо Родины, власть имущие так и не выполнили своих обязательств. И все–таки, как он пишет, есть надежда в его душе, что жизнь прожита не зря, и их верность стране, энтузиазм, смелость, творческая энергия не забыты.

Недавно Владимир Петрович прислал в редакцию новую книгу — «50 лет на вечной мерзлоте», изданную при участии Правдинского общества краеведов «Наследие». В сборнике он рассказал о своей работе на Таймыре, о встречах с его уникальными тружениками. Эти редкие воспоминания очевидца проиллюстрированы и раритетными фотографиями, снятыми Владимиром Казанским в Дудинке, в далёких тундровых посёлках. В честь славного юбиляра и в канун праздника коренных малочисленных народов, о которых Владимир Казанский сохранил самые тёплые воспоминания, мы публикуем один из его рассказов. Очень бы хотелось, чтобы его книги «50 лет на вечной мерзлоте» и «Дети войны» были доставлены в Норильск, в столицу Таймыра. И те, кому это по силам, а Владимир Петрович обратился за поддержкой и в «Норникель», и в администрацию города, помогли ему в том, чтобы его литературные детища, созданные с истинной любовью к нашей земле и её людям, нашли своего читателя.

Царь–рыба для великого маэстро


Несколько десятилетий проработал на Таймыре. По долгу службы выезжал в удалённый рыбацкий поселок Усть–Порт, что в низовьях Енисея. Помню, в шестидесятых произошла знаменательная встреча...

Могучая река мощно несла свои тяжёлые воды к Ледовитому океану. Солнце почти не уходило за горизонт. На правом берегу, заросшем неприхотливыми ромашками, незабудками, богульником, камнеломкой, расположилась контора рыбзавода, несколько десятков брусчатых и бревенчатых домов. Огромные собаки, вытянув языки, прятались в их тени.

Но это покой мнимый. Всё может прийти в движение в одно мгновение. Вот как в тот раз. К причалу поспешила толпа мальчишек, двинулись взрослые, появилась коренастая фигура директора рыбзавода — сверху по реке к Усть–Порту подходил белоснежный красавец — дизель–электроход «Валерий Чкалов» с туристами, совершающими путешествие по маршруту Красноярск–Диксон. Партийный секретарь, оказавшийся среди встречающих, по секрету поведал, что на судне находится музыкант с какой–то трудной фамилией. Работая в Заполярье, я был наслышан о великом виолончелисте Ростроповиче, но видеть его дотоле не приходилось. Из рассказов тех, кому доводилось с ним встречаться, вырисовывался образ эдакого здорового детины, метра под два ростом...

В пёстрой толпе туристов, спускавшихся по дощатому трапу на берег, музыканта никто не узнал. А вскоре, когда его представил сопровождающий группу работник из окружного центра, все несказанно удивились. Виолончелистом оказался молодой худощавый застенчивый человек, одетый в модный тогда пиджак из ткани типа «букле». Запомнилась его улыбка, спадающие очки в простой оправе и скромный хохолок на голове. «Сделать концерт» в поселковом клубе Ростропович согласился без промедления. И когда в самом северном очаге культуры зазвучали неслыханные до тех пор звуки «большой скрипки», слушатели оценили выступление по достоинству. Среди них были аборигены: ненцы и долганы. Они оживились и что–то выкрикивали, когда под смычком маэстро басовые струны виолончели отзывались громко и тревожно, выводя «до» большой октавы.

Как отблагодарить музыканта, вопрос не стоял. В то время Усть–Порт был настоящей столицей Заполярья. Здесь в самом большом на Таймыре мерзлотнике (то есть вырубленном в вечной мерзлоте холодильнике), где даже в дни жаркого лета держалась температура около минус 20 градусов, хранились десятки тонн отборной рыбы. Эти несметные, по сегодняшнему времени, богатства заполняли многочисленные стеллажи, полки, ниши, лежали на полу. Здесь были и чиры, и сиги, и муксуны, радовали глаз и душу нельма, голец, омуль, ряпушка... Но, конечно же, особо ценилась царь–рыба — осётр. Одного такого красавца, промороженного насквозь, не меньше полутора метров длиной и более пуда весом, и решили подарить Ростроповичу. Но как это сделать ненавязчиво? В то время, когда этот вопрос сверлил наши молодые мозги, я возьми да брякни: «А где футляр от «скрипки»?». Предложение было понято с полуслова. Огромного осетра завернули в несколько слоев вощеной бумаги и притащили в запасники сцены.

Сольный концерт великого маэстро продолжался, и черный обшарпанный футляр ожидал свою виолончель. Когда же на её место втиснули большую рыбину, футляр стал таким тяжелым, что пришлось его нести вдвоём.

В клубе еще долго не стихали аплодисменты, Ростропович посему не скоро хватился футляра. Немного удивился, когда объяснили, что футляр отнесли на причал, но, когда попросили сыграть на берегу для рыбаков, только что вернувшихся на катерах с промыслов, расценил, наверное, по–своему.

Толпой провожали маэстро до каюты. Нам очень хотелось увидеть лицо Ростроповича, когда он откроет футляр. Конечно, гость был изумлен: «Никогда не видел такой рыбины! — воскликнул он восхищенно и тут же забеспокоился: — Что же делать с этим красавцем? Жара — растает».

– Не волнуйся, Миша, — вот так запросто перекрестив музыканта, успокоил директор рыбозавода.

— Я договорился с капитаном, рыбину будут хранить в холодильной камере, а сейчас организуем... дегустацию.

Прихваченной с собой пилой директор ловко отпилил кусман осетрины. От него мигом настрогали огромным ножом гору янтарных пластов рыбы. На столе тут же появилась «мокало» — жгучая смесь перца, чеснока, уксуса, соли и томатов. Лучшей еды, а тем более закуски, чем эта енисейская строганина, и придумать невозможно.

По стаканам плеснули спирта (того, минусинского, что пользовался популярностью у северян) и выпили за встречу, которой остался доволен и Ростропович, и весь Усть–Порт. У меня до сих пор хранится в память о ней черно–белое фото, успел всё же щелкнуть неизбежным спутником «ФЭДом». Спустя 35 лет пытался подарить это фото великому музыканту и дирижеру во время его грандиозного концерта (с пальбой из пушек) на Красной площади столицы, но пробраться сквозь охрану не удалось...

9 августа в 14:00
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.