МАУ ИЦ «Норильские новости»

Рожки да ножки. Численность северного оленя угрожающе сокращается

Рожки да ножки. Численность северного оленя угрожающе сокращается

Рожки да ножки. Численность северного оленя угрожающе сокращается

Численность северного оленя продолжает сокращаться, и если такая динамика сохранится, то уже через пять лет популяция потеряет свою промысловую ценность. К такому выводу по итогам экспедиции «Хета — Хатанга — 2020» пришли сотрудники Объединённой дирекции заповедников Таймыра.

Спасение молодняка на переправеНоворождённые детёныши, не успев встать на ноги, отправляются в путьНа воде олень особенно уязвимПока ими ещё можно любоваться вживую

В ходе экспедиции учёные подробно проанализировали миграционные пути северного оленя и состав стад. Была продолжена и установка оборудования спутникового и GPS слежения «Пульсар», «умные» ошейники надели на 19 особей. Применять в своей исследовательской работе датчики передачи информации сотрудники «Заповедников Таймыра» начали в 2017 году, на сегодняшний день их установлено 49. Правда, часть уже выработала ресурс, в ряде случаев погибли носители. Сейчас активными остаются около тридцати передатчиков.

– С помощью спутниковых ошейников мы можем отслеживать перемещение оленей от восьми месяцев до года. За это время собирается внушительный объём данных, необходимых для исследования: пути миграции, расположение зимних стоянок, места отёла, – поясняет Михаил Бондарь, заместитель директора «Заповедников Таймыра» по науке и экологическому просвещению. — Единственное: часть установленных устройств не успевает выработать свой ресурс. Олень может погибнуть на переправе, быть съеден хищниками или убит браконьерами. Бывали случаи, когда животное убивали, а ошейник срезали и выкидывали. Мы понимаем, что животное погибло, если устройство в течение длительного времени остаётся на одном месте.

Интересно, что передатчики, срок службы которых истёк, не остаются пожизненным ярмом на шее у животных. Через три года клёпки на застёжках разлагаются, и устройство отпадает.
На днях учёные отправятся ещё в одну экспедицию, уже по реке Пясине. Планируется изучить самые западные миграционные потоки северного оленя и установить ещё четыре ошейника. Хотя специалисты «Заповедников Таймыра» сомневаются, что там ещё сохранились крупные стада.

– Вот, собственно, этот момент нам и надо в первую очередь прояснить. Работать будем в течение месяца, по воде и даже по воздуху — планируем авиаобследование территории. Надеемся обнаружить хотя бы небольшие стада, — поясняет Михаил Бондарь.

Если обобщить данные, которые учёные собрали за последние несколько лет, выводы напрашиваются неутешительные. Популяция северного оленя продолжает сокращаться. Если не принять меры, то через несколько лет таймырский олень может оказаться на грани уничтожения и потерять свою промысловую ценность.

— Мы двигались по нашему ежегодному маршруту — это реки Хета и Хатанга, притоки рек Волочанки и Боганиды и ряд других точек, где олени массово переправлялись через водные преграды. Исследования показали, что смещение сроков миграции на более ранние периоды продолжается уже несколько лет. Раньше миграция начиналась через некоторое время после отёла, а, например, в 2018–м он пришёлся на самый разгар миграции. Это привело к тому, что ещё неокрепшие телята просто не выдержали перехода, многие утонули на переправах. Мы тогда провели серию спасательных операций, вытаскивали молодняк из воды. В этом году миграция началась ещё раньше, но это скорее позитивный момент: большинство беременных самок успели перейти опасные участки по льду. В результате выживаемость телят была значительно выше. Но это общей картины не исправит, — не без сожаления говорит учёный.

В первую очередь на численность северного оленя влияет антропогенный фактор — проще говоря, человек. Промысловая охота ведётся в тех же объёмах, что и раньше. И не только на территории Таймыра, но и в Эвенкии и Якутии. Например, на этот год квота на отстрел дикого северного оленя — 41 тысяча голов. А бьют, как правило, крупных самцов и взрослых самок, т. е. репродуктивных особей в популяции.

Какова на данный момент реальная численность северного оленя, учёные сказать не могут. Полноценным подсчётом они ещё не занимались, до сих пор изучали пути миграции и вели учёт животных в отдельных стадах — определяли возрастное и гендерное соотношение.

– Проблема есть. И серьёзная. В стадах нарушена половозрастная структура, говорит Михаил Бондарь. — Во время последней экспедиции мы наблюдали огромное количество телят-сеголеток (годовалое животное) без сопровождения взрослых особей. Иногда обнаруживали стада по две тысячи голов чистого молодняка. А такого быть не должно. Ведь если взрослых животных нет, то и производить потомство некому.

По словам учёного, зрелого возраста у оленей достигает в лучшем случае половина детёнышей, остальные гибнут от суровых условий или атак хищников. А те, что повзрослели и окрепли, не всегда успеют произвести потомство — становятся охотничьим трофеем.

– Популяцию нашего северного оленя мы сейчас в буквальном смысле доедаем. Те квоты, которые ежегодно выделяются на отстрел оленя, просто огромны. Мы предлагали хотя бы на один год полностью запретить охоту на оленя для всех, кроме коренных жителей, чтобы хоть немного восстановить популяцию, но нас не стали слушать. Если ничего не изменится, то уже в ближайшие годы северный олень может попасть в разряд исчезающих видов, — резюмирует Михаил Бондарь.

Обращения к краевым и федеральным властям с просьбой уменьшить квоты сотрудники заповедника направляют регулярно, предоставляют результаты исследований, но ситуацию с официальной охотой пока изменить не удалось. Как позитивный момент Михаил Бондарь отметил, что «панторезов» на Таймыре стало меньше. Срезка молодых рогов у самцов — это ещё один вид варварского отношения к северному оленю. Процесс поставлен на поток. Ведь панты, а точнее вещества, содержащиеся в них, считаются панацеей и высоко ценятся на китайском рынке.
Браконьеры нападают на животных во время форсирования стадом водных преград. В этот момент олень наиболее беззащитен. Подходят на лодках или специально сделанных для этого загонах–доках на понтонах и отпиливают рога.

– Этот способ добычи пантов просто чудовищный. Мало того что олень может просто истечь кровью после такой обработки: представьте, что в этот момент испытывает животное! Это то же самое, если бы человек пошёл купаться, и вдруг кто–то подплыл к нему, схватил, отрезал уши и отпустил! — негодует специалист дирекции «Заповедников Таймыра».

Лишённый таким образом рогов олень, как правило, не способен произвести потомство. Это было доказано путём всесторонних исследований несколько лет назад.

Последние два года против «панторезов» велась активная борьба. Представителям природоохраны и силовых структур удалось перекрыть несколько каналов сбыта рогов северного оленя. Результаты этой работы подтвердились в ходе последней экспедиции.

– Оленей со срезанными в этом году пантами мы всё ещё наблюдали, но их значительно меньше, чем было, например, в 2018 году. Но это всё ещё серьёзная угроза для популяции, — делится наблюдениями Михаил Бондарь.

Главная проблема в том, подводит итог учёный, что законодательство не квалифицирует срезку рогов как браконьерство, ведь животное не убивают. Максимум, что можно предъявить охотникам за пантами, — это жестокое обращение с животными. В качестве наказания последует штраф, если, конечно, преступление будет доказано. Сотрудники «Заповедников Таймыра» ратуют за то, чтобы срезку пантов приравняли к браконьерству на законодательном уровне, и «панторезы» могли получить реальные уголовные сроки. Это бы, по мнению учёных, существенно помогло бы снизить антропогенную нагрузку на популяцию северного оленя.

25 июля в 15:45
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Для комментирования мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо авторизоваться на сайт под своим логином.